Как-то после экскурсии по выставке "Сальвадор Дали. Магическое искусство" в Манеже ко мне подошла девушка: "Прошу прощения, подскажите, здесь есть картина «Сон разума рождает чудовищ»?" Нет, и быть не может, — потому что это не картина, а офорт, и художник не Сальвадор Дали, а Франсиско Гойя, и век не XX, а XVIII. Но перепутать одного с другим не так глупо, как кому-то может показаться. И вот почему.
"Сон" — слово, которое часто встречается в названиях картин Сальвадора Дали: как наследник сюрреализма он утверждал, что именно в сновидениях черпает идеи, одним из его любимых образов была Градива с древнеримского барельефа и из повести Вильгельма Йенсена — женщина, шагающая сквозь стены и сны...
При этом ошибочно думать, что Дали был пленником своих снов и фантазий и свято следовал заветам ортодоксального сюрреализма воплощать образы "вне всякого контроля со стороны разума, вне каких бы то ни было эстетических или нравственных соображений" (цитата из первого манифеста сюрреализма 1924 года). Дали разработал параноидально-критический метод и, черпая идеи в глубинах бессознательного, предельно рационально их претворял в жизнь.
Так, картина "Сон, навеянный полётом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения", которую девушка на выставке перепутала с офортом Гойи, — это не просто плод фантазии или случайная грёза Сальвадора Дали, а тщательно выверенная сцена, которая разворачивается перед нами подобно театральному действу, это безупречно сбалансированная композиция и детально проработанное практически гиперреалистичное изображение.
Как это далеко от заветов основателя сюрреалистического движения Андре Бретона! Он-то ратовал за "чистый психический автоматизм"...
Как это близко к представлениям Франсиско Гойи! Свои офорты "Капричос" (именно в эту серию входит "Сон разума") он подарил её величеству Марии Луизе Пармской, сопроводив авторскими комментариями. Под "Сном разума" он написал:
"Когда разум спит, фантазия в сонных грёзах порождает чудовищ, но в сочетании с разумом фантазия становится матерью искусства и всех его чудесных творений".
Гойя был сторонником идей Просвещения в тёмной Испании, он, как и Дали, обращался в своих работах к бессознательному — только не личному, а коллективному — и изображал чертей, ведьм, суккубов, одолевающих испанский народ. Где-то за этими образами кроется политическая сатира, где-то Гойя запечатлевал то, во что искренне верил простой люд.
Дали вслед за Гойей — своим соотечественником — предпочёл не отдаваться во власть собственных чудовищ (их в бессознательном Дали хватало), а сочетать фантазию с разумом. Он вообще был намного рациональнее, чем казался и кажется многим. К примеру, он осознанно встраивал своё имя в историю искусства Испании: Веласкес, Гойя, Пикассо, Дали. Он подражал каждому, каждого цитировал и брал у них лучшее, что мог.
Думаю, то, что на выставке в Москве Гойю перепутали с Дали, последнему бы очень понравилось.