За время жизни на улице Писарева, я не раз наблюдала удивительную особенность её пушистых обитателей - всякие изменения переносить и воспринимать так, словно они секунда по сравнению с вечностью. А стало быть, чрезмерная трата сил теряет смысл. Котики улицы Писарева проживали времена года, суток, парадные и людей их подкамливающих, как падающий снег. Он идет сейчас, а упав на землю, превратится во что-то другое. Весной эта способность природы к метаморфозам чувствуется особенно сильно. Пока еще не оживший сквер на улице Писарева только готовится принимать новых посетителей. Он уже не спит под снегом, но внимательно наблюдает за прохожими. Кто первый наступит на его землю? Кто подойдет к пока еще молчащему фонтану? Кто тут первопроходец, который делает выборы, основываясь не на очевидно проторенной дорожке, а по наитию внутренней силы и интересу к жизни? Котики Писарева знают эту природу внутреннего. Может, именно поэтому они принимают в своих бесприютных жизнях всякое и все же остаются в ней всеми своими четырьмя лапами, усами и хвостами, часто вспушёнными вверх, как флаг, ведущий их по жизни.
Зефирка с проходной кондитерской фабрики имени Самойловой, кажется, предпочла побыть одна, сменив окружение своих кавалеров на спокойное созерцание улицы. Я поняла это еще зимой, когда проходя мимо, застала ее сидящей возле люка. В клубах пара, поднимающегося от него, Зефирка выглядела как статуя в тумане. За пару минут до этого я обратила внимание на женщину, которая идя передо мной, подошла к проходной и вывалила кошечке несколько кусков курицы. Поняв, что Зефирка получает пропитание не только от меня, я пошла вслед за женщиной, чтобы сказать ей «спасибо». Когда женщина выбрасывала пакет в мусорку, мы поравнялась, и я сказала: «Здравствуйте. Я хочу сказать Вам спасибо, что кормите бездомных котиков». Так завязался наш разговор и короткая дружба. Наталья, так, кажется, звали женщину (я успела запамятовать, к сожалению) рассказала, что вместе со своей приятельницей они ходят кормить котиков улицы Писарева, несут своего рода дежурство. Обе работают в музеях, Наталья вот в Эрмитаже, ее приятельница в другом. «А Василий-то себе женщину нашел на зиму», улыбнулась женщина. Я рассмеялась. Вася-ходок и бандит, был себе верен, похоже, независимо от того, с кем его судьба сводила, и кто его кормил.
Также, я узнала, что очень многих котиков с улицы Писарева народила одна трехцветная кошка-мать по имени Пеструшка, живущая в соседнем от меня дворе. «Вот Рыжий ее сынок, там еще бегает такой бело-рыжий, трехцветная тоже ее. Да она почти всех тут родила», рассказала мне Наталья, проводя экскурсию по котовьему миру улицы Писарева. Выяснилось, что ареалы обитания котиков поделены также четко и ясно, как нарезанные улицы в городе. Отдельная группа котиков живет исключительно за концертным залом Мариинки, еще одна часть в глубине первого двора, третья котовья банда обжила двор близлежащий от моего. Ну, своих-то я и так знала. Словом, получалось, что улица Писарева представляет собой совершенно конкретное кошачье государство, где царит анархия, а вместе с тем неукоснительный порядок. Что это за порядок, я узнала позже. А после встречи с Натальей, а также подмечая оставленную ею курочку для котиков, я чуть легче дышала на предмет дальнейшей судьбы котиков улицы Писарева.
Какое-то время я отсутствовала на улице Писарева, и видимо пропустила ссору Булочки и Фиалки, вследствие которой они перестали ходить вместе. За едой ко мне гордые девочки выходили по одной, изо всех своих женско-кошачьих сил друг друга игнорируя. Энсо Друрыжник даже не пытался вмешаться и, судя по его отрешенному отношению к происходящему, я поняла, что и мне, пожалуй, не стоит. «Хана, человечки», тихо шептал себе под нос Друрыжник, как только видел обеих в общем поле, после чего тихо ретировался со двора. А я кормила их, выслушивая от обеих ту форму молчаливого осуждения, в которой собственное ответное молчание как комментатора – это залог психического здоровья.
Однажды днем, выйдя из дома у меня, наконец, случилась неторопливая встреча с Энсо Друрыжником. Котик выбежал из-под арки и подошел к моим ногам. «Привет, Энсо», сказала я. «Привет-привет», ответил Энсо, закидывая на плечо отрез оранжевой ткани. Я не знала о чем именно с ним говорить, ведь за последнее время много всего произошло и это произошедшее лежало как скопление вещей в кладовке, с той мыслью, что когда-нибудь разберу, а сейчас даже и с чего начать не знала. «Как ты тут?», спросила я. Энсо Друрыжник как будто всё понял и подняв на меня свои солнечные глаза сказал: «Я буду в порядке». «Откуда ты знаешь это?» спросила я. Котик едва заметно улыбнулся и ответил: «Порядок – он же таков, что установленным образом существует, независимо ни от чего. Вопрос только в том, чем и как ты захочешь в него вписаться, приобретая в нем что-то или теряя». Я поняла его и кивнула, а потом спросила: «А чем впишешься ты?». Энсо в ответ распушил свой перьевой хвост и нарисовал в воздухе лапой круг жизни, по кошачьи молча мигая мне своим «я тебя люблю», распространившемся тот час на весь мир. Может поэтому из-за облаков вдруг выглянуло Солнце, стремясь подхватить и приумножить силу любви. А иначе, зачем оно нам всем светит? :)