Ну вот, я снова здесь, у обелиска,
Под ветром, с непокрытой головой.
И вновь война подкралась близко-близко,
Простите парни, я ещё живой...
Там, где живу я, фонари, витрины,
А здесь у вас, в горах, лишь неба синь.
И тишина, а раньше рвались мины,
И «духи» лезли, взгляд куда ни кинь.
Стою на высоте, и вспоминаю,
Где кто погиб, и как мы тут дрались.
Как жив остался, до сих пор не знаю,
Но Бог свидетель, не берёг я жизнь.
Вот тут, на камне, кровь лилась Алёшки,
Когда осколок шею разрубил,
Прости ещё раз, опоздал немножко,
И мертвого к вертушкам выносил.
А здесь-Азат и Рафик из Казани,
Рванули «мухой» их и пулемёт.
Ну что, Салам вам, братья мусульмане,
Весь Татарстан поклон земной вам шлёт.
А вот где старшина в рывке последнем,
Гранату молча под себя подгрёб.
Да, так ты и не стал сорокалетним,
И стал тебе могилою окоп.
У нас всё также, лучше жить не стали,
И хуже тоже, если есть куда,
А в кабинетах правят те же твари
Что некогда послали нас сюда.
Ну что ж, всё рассказал, налил вам
Ну вот, я снова здесь, у обелиска,
Под ветром, с непокрытой головой.
И вновь война подкралась близко-близко,
Простите парни, я ещё живой...
Там, где живу я, фонари, витрины,
А здесь у вас, в горах, лишь неба синь.
И тишина, а раньше рвались мины,
И «духи» лезли, взгляд куда ни кинь.
Стою на высоте, и вспоминаю,
Где кто погиб, и как мы тут дрались.
Как жив остался, до сих пор не знаю,
Но Бог свидетель, не берёг я жизнь.
Вот тут, на камне, кровь лилась Алёшки,
Когда осколок шею разрубил,
Прости ещё раз, опоздал немножко,
И мертвого к вертушкам выносил.
А здесь-Азат и Рафик из Казани,
Рванули «мухой» их и пулемёт.
Ну что, Салам вам, братья мусульмане,
Весь Татарстан поклон земной вам шлёт.
А вот где старшина в рывке последнем,
Гранату молча под себя подгрёб.
Да, так ты и не стал сорокалетним,
И стал тебе могилою окоп.
У нас всё также, лучше жить не стали,
И хуже тоже, если есть куда,
А в кабинетах правят те же твари
Что некогда послали нас сюда.
Ну что ж, всё рассказал, налил вам водки.
От всех приветы, вроде, передал.
Скамеечку поправил на высотке,
Среди чужих, но памятных мне скал.
Ну всё братишки, вынужден оставить,
Я в крайний раз гляжу на перевал.
Ой, старшина, не подвела чуть память:
Пляши, дружище, ты же дедом стал!
Юрий Никитенко