Раньше все было по-другому. Улицы были просторны для машин, а народ толпился на остановках, поджидая свои автобусы и троллейбусы.
Мне повезло со знакомой, купил себе по блату на базе спорткультторга многоскоростной туристический велосипед и стал гордо проноситься мимо уныло ожидающих транспорт горожан. Был я молод и спортивен, но к концу дня уже валился с ног и с трудом забирался на гору - мы с женой жили на вершине горы под телевизионной вышкой.
А тут началось кооперативное движение, появилась возможность подзаработать, и я загорелся пересесть на четыре колеса. Квартира нашей молодой семьи содержала в себе только кровать и холодильник, не было даже стола - его заменяла чертежная доска, вставленная в щель между подоконником и батареей. Я мог расчитывать только на Запорожец, причем горбатый.
Придумал написать стопку однотипных записок со своим рабочим номером телефона (домашний телефон тогда был редкостью) и стал курсировать по городу, высматривая легко узнаваемые силуэты желанного автомобиля. Была поставлена задача найти машину обязательно на ходу, и я оставлял свои записки под дворниками только прилично выглядевших авто.
В конце концов через знакомых я вышел на одного прапорщика, который на своем "горбатом" каждый день ездил на работу за 50 км - то есть машина была исправной, думал я. Эх, какой я был наивный...
Прапорщик долго ломался, но в итоге продал свой драндулет за 800 рублей, при том что зарплата в 140 рублей тогда считалась хорошей.
Через день после покупки я посадил своего кота в автомобиль и поехал к роддому, где моя жена никак не могла разродиться. Когда заработал мотор, кот от ужаса вцепился мне всеми когтями в грудь, я заорал, перекрикивая мотор, и рванул кота за шкирку - на рубашке остались висеть его когти. Мой приезд оказал на жену сильное впечатление - утром следующего дня она родила дочку Сашеньку. Имя машины родилось как-то само собой: Федька, Федос и прочие производные.
Федор изменил нашу жизнь кардинально. Во-первых, запах: с этого дня в доме не выводился запах ГСМ, его источал непосредственно я и груда запчастей на лоджии. Во-вторых, мы почти перестали бывать дома: на заднее сиденье Федоса ставился старый фибровый родительский чемодан, в него укладывалась новорожденная Александра, и мы уезжали. Куда? Просто ехали последовательно по всем возможным направлениям подальше от города. В-третьих, я пребывал в постоянной эйфории владения: Федька буквально прирос ко мне всеми своими звуками, запахами и вибрациями; я испытывал постоянную потребность его чинить и улучшать - и он постоянно давал для этого поводы.
Каждое воскресенье, летом и зимой, Федос вез меня на шопинг: в любую погоду на окраине города собиралась автомобильная барахолка, где среди старого хлама иногда даже продавали новые детали к Жигулям, Москвичам и Запорожцам - уазики и Волги тогда в частном владении не были. Со временем такие выезды превратились в привычку, мне нравилось месяцами ждать появления, например, рулевой сошки, и каждая находка становилась праздником.
У Федьки было замечательное сердце - его мотор никогда не ломался. А вот все остальное... Однажды развинтились винты полуоси, разлетелись по сторонам - машина встала в центре города. А винты специальные, с мелкой резьбой. Поставил вместо них болты с гайками, так ехал пять километров до дома больше часа: проеду несколько сот метров, гайки отворачиваются - я лезу под машину их снова закручивать. А на дворе стояла поздняя осень, грязь и лужи - надо было видеть, в каком виде я прибыл домой.
Однажды зимой Федьку хотели угнать - наивные люди, его завести мог только я. Скатили Федоса с горки и бросили. Печка, кстати, у него не работала, и я ездил зимой, ковыряя пальцем иней лобового стекла.
Да, эту машину было невозможно окончательно подчинить. Зато она могла проехать, где угодно, её можно было переставить на руках. Фёдор разворачивался на раз в любом переулке. А как мягко он ехал! И двери открывались, как в старых мерседесах - вперёд.
С тех пор у меня побывало не один десяток разных машин. Но ни одна не принесла мне столько счастья, как мой Федька, горбатый Запорожец.
Спустя много лет его эстафету принял мотоцикл, король дальних путешествий. Но это уже другая история.
Мне смешно наблюдать, как подчас владельцы дорогих машин кичатся их крутизной. Толстосумы не осознают, что круты не они, а люди, которые придумали и сделали предмет их владения. Вот суметь ездить круглый год на горбатом Запорожце, поверьте, точно круто!