Последствия побега короля

Два раза “ку”, мои малиновые штаны. Добро пожаловать в наш цикл о Великой Французской Революции. В голове у меня это прозвучало картаво, вынужден признать, да. Наверное, картавость даёт +20 к таланту революционера. Так или иначе, сегодня кафедре Бакланологии и Прикладной Долбодятлистики хотелось бы подробней остановиться на последствиях неудачной попытки побега короля Людовика.

Что побег, что война, всё едино

В прошлых статьях мы уже осветили саму попытку побега монарха и последующие волнения на Марсовом поле. Однако, по сути, мы касались только частностей, которые полезно держать в голове. Но что же касается глобальных изменений?

Мы уже упоминали, что побег короля стал для простого люда серьёзным ударом. Будет справедливым сказать, что они воспринимали его, не просто, как предательство, а как самое настоящее объявление войны. Не все, конечно, но часть достаточная, чтобы вызвать серьёзный раскол в Третьем Сословии, дошедший, буквально, до стрельбы друг по другу.

Революционная власть оказалась на пороге кризиса. В смысле “опять”. А ведь всё так хорошо шло до недавнего времени… так хорошо ведь шло? В любом случае, им, по сути, ничего не оставалось делать, кроме как продемонстрировать результативность своей деятельности. Так что, они приняли конституцию. И эти простые два слова, “приняли конституцию”, на самом деле, несут много весьма интересных смыслов и нюансов.

Начнём с того, что это, да, действительно, наглядная демонстрация результативности работы революционных властей. С другой стороны… вы помните, кто был одной из главных тормозящих сил на пути конституции? Дворянство. Не в последнюю очередь, во главе с Людовиком. Несмотря на то, что он был неслабо так запуган, запуганы были и его политические оппоненты, в результате чего принятие конституции замедлялось. Но не за счёт активного тыканья палками в колёса законотворчества, а за счёт довольно цивилизованного, по меркам всего бардака Великой Французской Революции, диалога.

Наш политический оппонент больше не проблема

И вот, пока умеренные пытаются хоть как-то отстоять право короля, ну, знаете, физически существовать, а стране оставаться монархии, хоть и конституционной и при другом правителе (подробности в статье про расстрел на Марсовом поле, ссылка на которую находится в начале статьи), более радикально настроенные реформаторы пропихивают штуки, выгодные для себя.

Так вот, новая конституция предполагала создание такого органа, как “Законодательное собрание”. В него должны были войти люди, которые НЕ являются депутатами народного собрания, что логично, ветки власти не должны пересекаться - и это крайне продвинуто по сравнению со старой феодальной системой. А ещё, люди, попадающие в Законодательное собрание, должны были быть при бабле. При большом бабле. Буквально. Конституция подразумевала “имущественный ценз”. А если конкретно, “высокий имущественный ценз”.

Чуете, чем пахнет? Ага, именно. Буржуи под видом высшей справедливости попросту прицелились захапать власть, которая до этого несправедливо принадлежала феодалам. Теперь понимаете, за что была грызня всё это время?

Да и вообще, по нынешним меркам демократия получалась весьма “куцая”. На 28 миллионов человек право голоса имели всего 4 миллиона. А выборщиков, которые имеют право выбирать депутатов, так и вовсе всего 50 тысяч человек. Впрочем, ничего нового. Со времён античности французская демократия была, всего лишь, второй. Так что, неудивительно, что они потырили концепт у США, первой демократии той эпохи. Там тоже богатые дядечки спецом воткнули пункты имущественного ценза и представительной демократии, чтобы народная власть, не дай бог не оказалась по-настоящему народной.

А с другой стороны…

Если почитать переписки и философские труды тех времён (редкая тягомотина, хочу заметить), то можно отметить, что делалось это не только с целями поугнетать население. Это отголоски элитизма, который был развит в тот период. Люди, на полном серьёзе, предполагали, что давать власть необразованному большинству (в простонародье, “быдлу”) глупо и опасно. Ведь это необразованное большинство… ну… необразованы. А это, очевидно, приведёт к проблемам.

Однако, картинка во Франции несколько отличалась от картинки в США. В США враг для простого люда был далёким и заокеанским, а во Франции - тут, рядышком сидит.

Быть может, именно поэтому свежеорганизованное законодательное собрание первым делом решило объявить войну Францу Второму, королю Венгрии и Богемии? Чтобы создать для народа вот такого, внешнего врага?

Быть может. Хотя, нельзя забывать о том, что аристократия окружающих Францию стран, глядя на то, что творят картавые революционеры, от души икала. Сначала США, теперь Франция. Того и гляди, народ решит, что демократия - это круто, и решит у себя на родине что-то подобное замутить. А потому, опасаясь за свою шкуру (и за шкуры французского высокого дворянства, которое было, многим из них, родственниками, ибо все кроли друг другу родственники) они, а именно, австрийский император Леопольд Второй и прусский король Фридрих Вингельм, тоже Второй, стали угрожать Франции вооружённой интервенцией.

Но… угрожали-то Лео и Федя, а французы объявили войну Францу. У них на этот счёт было своё непопулярное мнение.