Каждый год в начале весны Израиль празднует Пурим – веселый праздник, когда целую неделю все от мала до велика переодеваются в карнавальные костюмы. В этих костюмах дети ходят в детские сады и школы, а взрослые ездят в них на работу. В эти дни человек в банальных джинсах выглядит белой вороной на израильских улицах. И на эту белую ворону с насмешкой и даже некоторым сожалением смотрят многочисленные принцессы Эльзы в замысловатых пышных платьях и коронах, люди-ананасы, у которых из костюма торчат только лица, многочисленные бабочки с огромными крыльями за плечами, яркие божьи коровки, рокеры в кожаных штанах и перчатках, Ювали Мевульбали, Супермены, Бэтмены и прочие герои комиксов из голливудских мультфильмов. В эти дни выйти из дома в обычной одежде считается дурным тоном или даже вызовом общепринятому карнавальному порядку. И не стоит удивляться, если такого смутьяна, поправшего законы карнавальной недели, обольют специальной цветной пеной из пластмассовых пистолетов.
Чтобы не стать объектом нападения ряженых полицейских, принцесс, стрекоз и прочей карнавальной братии, она тоже надевала в эти дни бутафорские розовые очки огромных размеров. К этим очкам полагался еще розовый парик. Но его она несла в руках: ей – человеку северному – было невдомек, как можно при температуре за двадцать и бешенной влажности напялить на себя этот парик и не сдохнуть моментально прямо тут на асфальте среди всей этой карнавальной уличной суеты. «Ну как выживают эти люди-ананасы или затянутые в кожу рокеры?» - недоумевала она, лишний раз убеждаясь в правоте мамы, которая не уставала повторять, что они просто из другого теста.
В тот день она возвращалась домой, то и дело натыкаясь на ряженых, поэтому не снимала своих потешных розовых очков. Она перешла на теневую сторону улицы, пытаясь спастись от вездесущего солнца, и вдруг услышала детские всхлипы. На бордюре возле открытой калитки в частный дом сидела худенькая девочка лет восьми и всхлипывала, размазывая по запыленному лицу слезы. Девочка была в белых колготках и простой белой майке и настолько выбивалась из всей этой разношерстно наряженной и разукрашенной карнавальной толчеи, что казалось: ее занесло сюда в этих обычных белых колготках и майке ветром. Она присела рядом с этой «Белоснежкой» на бордюр и спросила, говорит ли она русском. «Нет», - ответила девчушка на иврите, - и вдруг добавила шепотом на чистом русском: «Папа не разрешает». Она сама не знала, зачем сидит на этом бордюре рядом с чем-то сильно расстроенным ребенком, но что-то удерживало ее встать и уйти. Девчушка, перестав всхлипывать, подняла на нее зареванные глаза и прошептала: «Смешные очки». «Хочешь, я тебе их подарю?» - она уже протягивала ей бутафорские очки. «Нет, - ответила девочка в белых колготках, - я хотела совсем другой костюм». Она еще долго вспоминала потом рассказ этой заплаканной Белоснежки. Вспоминала, пытаясь понять хоть немного, из какого же все-таки такого теста они замешаны, и почему есть то, что она не способна в них понять.
Таких смешанных семей, как у Белоснежки, было много – мама русскоговорящая еврейка, привезенная сюда еще подростком из Омска, а папа коренной израильтянин. Дети в таких семьях прекрасно говорили и на русском, и на иврите. Конечно же впоследствии иврит становился для них родным языком – на нем они писали и думали, но могли сносно общаться и на русском, что давало им несомненные преимущества, как любым полилингвальным людям. Но так было далеко не всегда. В большинстве своем в таких семьях пытались полностью искоренить даже намек на русские корни, считая почему-то, что это наносит урон их еврейской традиции. В семье Белоснежки папа требовал, чтобы все разговаривали только на иврите и неукоснительно следовали иудейским канонам. Никто и не спорил. Однако в тот пуримский карнавальный день главу семейства ждал неприятный сюрприз. Выяснилось, что жена сшила дочери костюм Свинки Пеппы, потому что ребенок обожал этот смешной британский мультсериал. С чудесным костюмом из тонкой розовой органзы папа расправился, не мешкая. И розовые ушки, и причудливо завитый хвостик, и так долго сооружаемый мамой пятачок, да и весь розовый комбинезончик были безжалостно разорваны в клочья. Плачущему ребенку, уже облачившемуся в белые колготки и майку, поверх которых и предстояло надеть прозрачный розовый комбинезон, папа объяснил: костюм этот гойский, а свинка Пеппа - грязное животное, которое даже в виде мультяшного персонажа не войдет в их еврейский дом.
Она еще долго вспоминала эту несостоявшуюся Свинку Пеппу с размазанными по лицу слезами и тот первый ее в Израиле Пурим….
Подписывайтесь на канал, оставляйте комментарии и в ближайшие дни я выложу для Вас очередную историю из цикла "Уехать и Выжить".