Утром меня с сестрёнкой отвезли к бабушке в деревню, «от греха подальше». Та деревня располагалась неподалёку от города, километрах в десяти. Родители рассказали обо всём бабушке, которая крестясь и охая, не медля ни минуты, отправила их к соседке, живущей в самом конце деревни. Местные с осторожностью называли бабу Закию ведуньей, а детвора весело галдела на всю деревню, что она ведьма. Действительно, эта женщина обладала некими способностями несвойственными обычному человеку. К ней обращались как с мелкими недугами, такими как “перестали нестись куры”, например, так и с более серьёзными проблемами и просьбами помочь там, где уже ничего не помогает. Бабу Закию нельзя было назвать приветливой и радушной, но и сварливой ворчащей бабкой её тоже не назовёшь. Всегда серьёзна и немногословна, она просто молча делала то, что у нее хорошо получалось, денег не брала, благодарили ее за помощь только продуктами. Подойдя к её забору, родители немного замешкались, собираясь с мыслями. Но не успели они отворить калитку, как на пороге своего дома показалась ведунья. Родители поприветствовали её несмело, но та ничего им не ответила, а направилась неспешным шагом в их сторону. Оглядев их с ног до головы, она произнесла: ”Шайтаны здесь…помогать я не буду, очень болею”, развернулась и скрылась за дверью своего дома. Вернулись родители - напуганные и потерявшие надежду на избавление от напасти, обрушившейся на нашу семью. Мать плакала. Вечером им пришлось вернуться в город, так как отцу нужно было идти на работу следующим утром. Зайдя в квартиру, родители почувствовали резкий запах плесени, источник которого так и не удалось найти. Проветрив комнаты, начали готовиться ко сну, так как были очень уставшими с дороги и домашняя атмосфера их немного расслабила. Хоть и старались не думать о «нечисти», мысли лезли в голову сами и звучал голос бабы Закии «шайтаны». Немного поворочавшись в кровати, оба погрузились в сон. Громкий звон бившейся об пол посуды, доносившийся из кухни, разбудил родителей. Они вскочили с кровати как ошпаренные, было ещё темно, глубокая ночь. Мать с отцом медленно направились в сторону кухни. Чем ближе они подходили, тем громче становились звуки бьющейся посуды, казалось, что кто-то молотит её об пол со всего размаху. Подошли к кухонной двери, обоих трясёт. Отец резко толкнул дверь ногой. Тишина. На полу, освещенном пробивавшимся сквозь занавески светом уличного фонаря, не было ни осколочка. Отец включил свет на кухне - действительно всё чисто, открыл кухонный шкаф - вся посуда целёхонькая на своём месте. В недоумении родители переглянулись и, не говоря ни слова, направились в свою спальню. Свет решили не выключать. На пороге спальни мать вскрикнула и вцепилась в руку отца. Тот поднял глаза – в темноте в углу возле окна стоял чёрный тощий силуэт, высотой почти что под потолок, с длинными как ветки руками. Секунда оцепенения и родители рванули со всех ног из квартиры на улицу, выбежали из подъезда и остановились в нескольких метрах от дома, напротив окон своей квартиры. Несколько минут они молчали, глядя на окна. Они поняли, что свет, который отец сам лично включал на кухне, был выключен. Родители решили подойти поближе, чтобы попробовать заглянуть в квартиру через окно, но когда они приблизились к окнам, свет загорелся одновременно во всей квартире. Испугавшись, они отбежали и провели всё время до утра напротив окон своей квартиры, боясь в неё вернуться. Обращаться никуда не стали, так как примут за сумасшедших. Разумеется, о том, чтобы продолжать там проживать, и тем более привозить нас с сестрой обратно в эту квартиру, речи и быть не могло. От квартиры решили избавиться.
