Бисер перед свиньями
- Слышь, Николаевич, батарейки украли, - короткой фразой начальник производства Сергей, вывел из раздумья главного механика. Борис поднял глаза от монитора компьютера, начальник производства держал в руках пульт от кондиционера.
- А с чего ты взял что украли? - воскликнул Борис,
- Потому что их нет, - последовал твёрдый аргумент.
- Может их установщики вынули, вчера что-то не доделали и чтобы мы машинку сегодня не включили…
- Да, нет же говорю, украли. Их ещё дня три как тут не было, а кондиционер уже должен работать, только как проверить, - Сергей с досадой подбросил лёгкий пульт управления.
- Это не трудно, - Борис уверенно влез на стул и открыл крышку на внутреннем блоке сплит-системы и нажал кнопку. Кондиционер тут же ожил, и через минуту в кабинете потянуло прохладой.
Запах свежей краски и не ровно стоящие столы напоминали о ремонте. Сюда, в новый кабинет ИТР, они перебрались совсем не давно, из полу разбитого барака. С собой захватили старую, но рабочую сплит систему. После обслуживания она получила второе, вполне прохладное дыхание, но вот незадача – на пульте украли батарейки. Это обстоятельство вызывало недоумение.
- Копеечная ерунда, и кому понадобилась? - для себя, пожимая плечами, возмущённо спрашивал главмех.
- Народ такой, Николаевич.
- Да какой же?
- Вороватый.
- Да причём тут народ. Глупости всё. И не говори мне о ментальности. Всё это от отсутствия цивилизации. Народ – он всегда грамотен в быту, а развеять миф о его закостенелости поможет, что? - к этому времени Николаевич уже соскочил со стула, и, прохаживаясь по кабинету, вдруг резко повернулся к Сергею и ткнул в него пальцем.
- Индустрия! - наперёд зная ответ, воскликнул начальник производства.
- Правильно. - главмех довольно потёр руки – его уроки быстро усваиваются.
Сергей же весело хмыкнул и отрицательно мотнул головой. Его всегда забавлял оптимизм главного механика. Молодой ещё, энергичный, а вот знание людей – корова сено умней пережевывает. Только спорить с ним давно завязал – неуступчив, и больно речи умные.
- Ладно, демагогия может испортить радость бытия, где теперь-то взять эти батарейки? - спросил главмех.
- А вот как на площади два сельпо, так вот в левом, что при оградке, там вообще всяким разным торгуют.
Сергей почитай местный, из районного центра, что в пяти километрах. Поэтому он уверенно махал руками, указывая дорогу, и, как видимо, идти ему совсем не хотелось.
- На, возьми, на всякий случай, - он протянул Николаевичу пульт.
- Будто я не знаю, что купить нужно, - ответил уязвлено Борис и отправился на проходную завода.
До площади было минут семь лёгкого ходу. Прелесть летнего утра, прохладный ветерок в тени высоких тополей, всё это навевало на приятные мысли. Борис шёл, перескакивая маленькие лужи, и обходил огромные коровьи лепёшки. И вдруг возникла та навязчивая мысль, которая не давала покоя в последнее время. Он давно уже был склонен уволиться и покинуть только что выстроенный и почти налаженный завод. Но в тоже время, что-то сдерживало. Толи обещанные подъёмные, а толи ещё не затёртый годами энтузиазм кружил голову. Ему на самом деле порой казалось, что в его силах переломить ситуацию. И вот сейчас размышляя над этим, в порыве своих эмоций, он иногда даже взмахивал руками.
- Нет, ну не может быть, чтоб народ нельзя было перевоспитать. Экая дикость - батарейки понадобились. Чистое мракобесье по мелочам размениваться, да что тут говорить, они каждую доску от упаковки домой прут. А этот, картона кусок тащит, ну куда же спрашивается, а он, видите ли - сортир утеплять буду. Чисто дикари и только. Ничего, ничего вот пришла индустрия, закрутятся теперь жернова истории по-другому. Встанут люди к конвейеру, прочувствуют дисциплину и ответственность, а главное это заработок, за ним стабильность в семье и уверенность в завтрашнем дне, и сортир утеплять не картоном будут, а уже грамотно – минватой.
С такими мыслями Борис зашёл в магазин.
- Доброе утро! У вас есть батарейки.
Продавщица даже не обратила внимание на нового посетителя. Она, положив свои полные груди на прилавок, оттопырила толстый зад и внимательно слушала бабку, стоящую напротив. Та грозно размахивала перед своим крючковатым носом указательным пальцем и выговаривала за какую-то поскудницу Фроську и мужа её алкаша Генку, который даже на неё, почётнуго трудовогу ковулера, паразит, бесстыдно зарится.
- Простите, у вас…
- Какие надо? - продавщица бросила презрительный взгляд, давая понять, что в этом магазине главный закон купли-продажи просто не действует.
- Пальчиковые с маркировкой «три А», - лицо Бориса осветила глуповатая улыбка: ох уж этот высмеянный даже лентяем типаж русской продавщицы, сейчас, перед ним он вставал во всей его красе. Ему хотелось руки потирать от удовольствия.
Женщина же мощным рывком оторвала грудь от прилавка, на котором остались два вытертых от пыли полукруга, и как глыба айсберга, основание которого не было видно из-за прилавка, приблизилась к полупустым полкам.
- Скоко, - она презрительно глотала слова.
- Две штучки, - Борис старался быть как можно любезнее.
- Семдесят рублей.
- Вы великодушны, - ехидничал он, но после того, как Борис отсчитал деньги, интерес продавщицы к нему пропал, она вновь опустилась напротив крючковатого носа. Огромная грудь, словно речная барка с умелым капитаном, зашла в протертые полукружья, не сбив и пылинки.
Борис же, зажав батарейки в кулак, и забавно иронизируя над чужим хамством, направился обратно. Про себя лишь отметил, что батарейки сомнительного качества и долго не проработают.
Обратной дорогой он продолжал раскручивать теорию возможного развития цивилизации в этом глухом месте. Представлял лежащую перед ним морщинистую грунтовую дорогу, вскоре укатанной в асфальт. Вновь пару раз взмахнул руками. Нашёл даже сравнение его маленького завода с Римской империей, которая поделилась с варварами науками и ремёслами, если конечно сама не падёт под напором этих варваров, и они не растащат завод по картонкам, - улыбнулся главмех и вновь вспомнил презрительное лицо продавщицы. Тут же представил, как она ругает непутёвого мужа за то, что он принёс мало картона и сортир будет дюже холодный.
С таким озорным настроением он зашёл в кабинет, взял в руки лёгкий пульт и тут же неожиданно для себя вскрикнул:
- Сука…
- Ты чего, Николаевич?
- Продавщица, сука, не те батарейки подсунула.
- А я говорил тебе пульт возьми.
- Причём тут пульт, если я просил маркировку «три А», а она подсунула «два А»
Борис в гневе выскочил из кабинета. Очарование утра пропало. Перед глазами стояло презрительное выражение лица продавщицы. Он чуть ли не бежал, иногда встряхивая зажатыми в кулак руками. И всё же подойдя к магазину, смог взять себя в руки, и принять достойный вид.
- Простите, вы мне батарейки не те дали.
- Кто сказал? - барка отвалилась от пыльного причала, и уперев руки в бока, эта глыба айсберга качнулась в сторону Бориса.
- Я вам это говорю, вы мне дали пальчиковые с маркировкой «два А», а я просил вас «три А» они немногим меньше.
- Это которые полупальчиковые?
- Да они меньше и у них…
- Ну так бы и сказал, что полупальчиковые, а то брешешь мне «А», да «А».
Она подала Борису нужные батарейки, и тут он решил всё же просветить глупую продавщицу по поводу различной маркировки электрических накопительных элементов.
- Вот посмотрите сюда… Вот вы видите, тут есть маркировка «три А»… - он тыкал пальцем в нужное место, и казалось скакал, как та Моська перед слоном, - я у вас такие и просил…
- Молодой человек, - произнесла продавщица сочувственно и как тот слон даже не удостоила вниманием то место, куда указывал пальцем Борис, - тебе ещё учиться и учиться, говорю же тебе – батарейки полупальчиковые.
Но Бориса уже нельзя было остановить.
- Это может быть для вас они полукакие-то, но для меня, инженера по образованию, и как главного механика на производстве, нет такого понятия как полунасос или большая труба, а есть лишь оборудование отвечающее заданным параметрам при эксплуатации, и это оборудование я выбираю по маркиро…
- Дурак ты, а не механик, - по-простецки перебила его продавщица, - говорю же тебе – батарейки полупальчиковые.
Она демонстративно отвернулась и барка вновь уверенно колыхнулась на своём, вытертом от пыли, месте. Несколько секунд Борис стоял с открытым ртом не в силах переварить сказанное. Хотелось возразить, хотелось даже нагрубить, но благоразумье останавило. Любое оправдание – это бисер перед свиньями.
- Рим пал, – металось в голове по дороге обратно, - теперь домой и только домой. Вот завод запущу, и сразу домой, и никаких подъёмных не надо, а просвещать здешнее хамство – точно метать бисер перед свиньями, – размышлял Борис, возвращаясь обратно на работу, при этом импульсивно потрясая сжатыми в кулаке батарейками.