Бриллиантовая рука
В южном городке орудует шайка «валютчиков», возглавляемая Шефом и его помощником Графом (в быту - Геной Козодоевым). Скромный советский служащий и примерный семьянин Семен Семенович Горбунков отправляется в зарубежный круиз на теплоходе, на котором также плывет Граф, который должен забрать бриллианты в одном из восточных городов и провезти их в загипсованной руке. Но в силу недоразумения вместо жулика на условленном месте падает ничего не подозревающий Семен Семенович, и драгоценный гипс накладывают ему. Вот тут-то все и начинается...
Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика
Отправившись в одну из горных республик собирать фольклор, студент Шурик влюбляется в симпатичную девушку Нину - спортсменку, отличницу, комсомолку и просто красавицу. Но её внезапно похищают банда их трёх человек, чтобы насильно выдать замуж. Наивный Шурик не сразу сообразил, что творится у него под носом, - однако затем отважно ринулся освобождать кавказскую пленницу.
...А зори здесь тихие
В прифронтовой полосе группа девушек-зенитчиц вынуждена вступить в неравный бой с вражескими десантниками. Эти девчонки мечтали о большой любви, нежности, семейном тепле - но на их долю выпала жестокая война, и они до конца выполнили свой воинский долг…
Афоня
Весело и беззаботно жил слесарь-сантехник Афанасий. Не гнушался левыми заработками, любил выпить, поволочиться за девушками. Так проходил день за днем, но однажды... О том, что случилось с Афоней, рассказывает фильм признанного мастера комедии Георгия Данелии.
Маленькая Вера
Это последний советский фильм, собравший в отечественном прокате более пятидесяти миллионов зрителей и оказавшийся, своего рода, водоразделом между советским и новым российским кино. Самый громкий фильм «эпохи Перестройки и гласности» может считаться её манифестом, который не только никуда не зовет, но, наоборот, обнажает ужас трагического существования.
Дебютирующий в большом кино 27-летний Василий Пичул снимал ленту на своей родине, в украинском городе Жданове, бывшем и будущем Мариуполе. Бытовая драма о «полусреднем» классе советского общества столь плотно соприкасается с социальной поверхностью, что кажется почти беспросветной чернухой. Но, вместе с тем, неожиданно набирает объём «языческой притчи», где накал атеистических страстей встаёт вровень с творениями Шекспира.
Мучительное стремление Веры избавиться от родовой привязанности к царству кастрюль и трёхлитровых банок (настоящим несчастьем для Вериной мамы становится отказ детей кушать приготовленные угощения) и невозможность эту привязанность преодолеть приводит к юношескому экстремизму и лихорадочному бегству от реальности в красивую любовь. На советского зрителя, долгие десятилетия убаюкиваемого розово-стерильным псевдореализмом, обрушилось вдруг нечто правдивое и одновременно пугающее — и эротикой, и неподдельной болью. Прозрачная метафора проглядывает уже в названии: Вера здесь не только имя, но и то чувство, что ещё теплится в героях, в их, построенном на рефлексах, почти животном образе жизни.
В то время как старшее поколение — недалёкое, пьющее, злое — думает только о добыче хлеба насущного, младшее ищет спасения в любовном томлении и чувственных наслаждениях. Первая «совсем откровенная» эротическая сцена в советском кино сразу заставила прикусить языки тех, кто уверял всех, что «секса у нас нет». До сих пор вспоминаются те гигантские очереди, что выстраивались на первое «клубничное кино» made in USSR. Весь зал замирал, как по команде, затаив дыхание в сцене, где Вера топлес покачивалась на любовнике в позе наездницы. Пятьдесят с лишним миллионов зрителей — это не шутка. Это каждый пятый житель СССР.