Итак, во время 40-минутной операции планового кесарева сечения я:
- побыла в безмятежном и расслабленном состоянии;
- стала мамой;
- первый раз увидела свою дочку;
- поболтала с врачами во время операции.
Про саму операцию можно почитать здесь
И в общем-то к полудню 19 ноября 2015 года я отстрелялась ) Меня привезли в палату интенсивной терапии, помогли попить воды, дали телефон и оставили отдыхать. Отправив смс-ки самым близким, я с чистой совестью и улыбкой на лице закрыла глаза.
Проспала я, наверное, около 1,5 часов. Самое странное чувство, которое я испытала - непривычно маленький живот ) Нужно немного времени, чтобы к этому привыкнуть. Второе ощущение, менее приятное - не чувствуешь свои ноги, с трудом можешь пошевелить пальцами. Эти последствия наркоза проходят спустя часа 4.
На моем животе лежал лед, чтобы минимизировать кровотечение. Но холода я не чувствовала.
Я бы оценила свое послеоперационное состояние на 4. Самое сложное было - начать двигаться и переворачиваться. Мы с соседкой кряхтели словно старушки, пытаясь немного изменить положение тела. А двигаться было нужно: в палату заглянул молодой санитар-практикант и сказал: "Девушки, вам сейчас нужно будет встать, поменять пеленки и принять душ. И если это не сделаете вы сами - я сам вас подмою". Видимо, хотел сыграть на чувстве стыда. Но это как в той поговорке: кто в армии был - тот в цирке не смеется. Точно так же и роддом снимает оооочень много комплексов, зажимов и стеснений. По крайней мере, у меня так и случилось. Поэтому на мальчика мне было наплевать (тем более что он так и не выполнил своих угроз), а вот приходить в себя нужно было как можно скорее.
В некоторых роддомах с совместным пребыванием мамы и малыша ребенка приносят маме, как только она отойдет от наркоза, невзирая на послеоперационные сложности.
В роддоме, где я рожала, было предусмотрено раздельное пребывание: общая палата на 12 коек мамочек, которым раз в 3 часа привозили малюток на кормление и общение. Также в нашем отделении были VIP-палаты с совместным пребыванием, душем, холодильником, отдельным туалетом и прочими удобствами. А еще были обычные, бесплатные палаты тоже с совместным пребыванием, но без удобств. Просто на 2 или на 3 койки с кювезами для малышей, без душа, туалета и холодильника. Я помню, что никто из молодых мам не спешил в эти палаты. Мол, дома успеем наняньчиться, а отдохнуть еще неизвестно когда придется. А врачи-акушеры, наоборот, чуть ли не силой загоняли мамочек, особенно первородящих, в эти палаты. Чтобы они под присмотром медперсонала учились базовому обращению с малышом.
Мамы после кесарева сечения не сразу допускаются к кормлению, т.к. после операции делают несколько вливаний антибиотиков во избежание осложнений. В последнее время делают только один укол, поэтому кормить можно через сутки после родов. И в первые сутки мы лежали в палатах интенсивной терапии под особым наблюдением. Поэтому малышей приносили только показать, даже не давали в руки.
Но вернусь к тому, как я отходила от наркоза и операции.
Мы с соседкой по койке пробовали повернуться или сделать хоть какое-то движение - это казалось нереально. Было очень больно. Но я понимала - нужно будет ходить в туалет, навести чистоту в кровати, потому что одноразовая пеленка была насквозь в крови от послеоперационного кровотечения (и это нормально), да и вообще, чем быстрее начинаешь восстановление - тем лучше оно проходит. Конечно, поначалу приходится просить помощи у нянечек и санитарок. И, когда наркоз полностью перестает действовать - уходит эйфория, беззаботность, возвращается чувствительность, ты начинаешь хотеть в туалет и чувствовать грязь и мокроту под собой - элементарная брезгливость подстегнет тебя к действию.
Но для меня решающим фактором к действию стало то, что всем девочкам в палате принесли и показали их новорожденных детей, а мне не принесли. Я ждала, я спрашивала санитарку и работницу отделения новорожденных - все они не отвечали ничего конкретного.
Я думала - ну как же так?! Я ведь видела своего живого ребенка, она взяла мою грудь, почему мне ее не показывают?!
Видимо, не зря говорят, что материнский инстинкт делает из женщины сверхчеловека. Пересилив боль, я встала с кровати, приняла душ (до которого нужно было еще идти метров 15, а это спустя 8 часов после операции нелегко!), привела себя в порядок и пошаркала в отделение новорожденных. Оно, как назло, находилось на противоположном конце коридора, метрах в 100 от моей палаты. Тяжело, с передышками, я все-таки преодолела это расстояние.
"Где моя дочка? Сегодня мне делали кесарево, и всем показали детей, а мне не показали!" - обратилась я к медсестрам.
Одна из них ойкнула и удивленно вскрикнула: "Ты посмотри! У нее только сегодня кесарево с утра было, а она уже к нам пришла!"
"Конечно!" - ответила я. - "Мне же нужно посмотреть на свою малышку!"
Постовые сестры сказали, что сейчас позовут детского доктора (неонатолога), и она мне все расскажет. Сказали идти к своей палате. "Что расскажет?!" - тревожно билось в моей голове. - "Что-то не так?"
И я поползла обратно. Проходя мимо туалета, я еще думала, идти туда или не идти. Потому что путь до него из палаты казался бесконечным, и лучше воспользоваться моментом и зайти, даже если не очень хочешь. Но опять же, подумала я, есть вероятность проворонить неонатолога. И не пошла в туалет.
Напротив своей палаты я простояла и прождала врача минут 10. Потом вижу - бежит. "Ой, я подумала, что вам все рассказали!" - засуетилась она. Интересно, а кто, кроме нее, мне мог что-то рассказать? "Нет, - ответила я, - никто мне ничего не говорил".
"Не волнуйтесь, - стала рассказывать врач, держа историю моей дочки в руках, - с вашей девочкой все в порядке. Просто при родах... Она еще лежала в животе поперек.... И она.... Продышаться немного не могла... Поэтому мы ее поместили на второй этаж под наблюдение. Но сейчас с ней все хорошо, и мы бы перевели ее на первый этаж - просто народу в родовом отделении на первом этаже много. Завтра будут выписки - и вашего ребеночка переведем, навестите ее".
Слова врача меня успокоили, хотя спустя чуть более полутора лет они всплыли у меня из памяти и очень нам аукнулись. Но пока - не об этом.
В первый вечер после операции нам ввели обезболивающее. Забегая вперед, скажу, что его делают еще и на следующий день, а дальше - по запросу. То есть назначений нет, но если что-то очень сильно болит - можно попросить медсестру, она сделает укол или даст таблетку. Мне пришлось просить обезболивающее еще и на третий день после операции. Но к моменту выписки я чувствовала себя вполне хорошо.
Когда ничего не болит - спится очень хорошо и спокойно. Но весь день я ждала 18 часов - именно тогда можно было навестить своих малышей. На кормление мне мою дочь пока не привозили, потому что капали антибиотики.
А! Я ждала даже не 18 часов, а обеда, когда можно будет поесть! Дело в том, что с 18 часов вечера накануне операции есть нельзя - это гарантирует эффективность наркоза и наилучшее самочувствие после него. Вечером после операции нам рекомендовали пить воду, немного клюквенного морса, максимум - постные сухарики немного. А на следующий день после операции давали уже куриный бульон с сухариками. Это было основной нашей едой на ближайшие пару дней. И поскольку готовили бульон нам только на обед, муж сам варил дома и привозил мне контейнер бульончика. Это было очень мило и романтично ))
Чтобы мою историю было легче читать, я буду дробить ее на части. В следующей части я расскажу о первой встрече с Сашенькой и покажу ее первую фотографию, о начале нашего общения и грудном вскармливании, а также о том, решилась ли я после кесарева на совместное пребывание с ребенком.
Если история была полезна или интересна - ставьте лайки )
Продолжение следует