В российском прокате новый фильм Ли Уоннелла – «Человек-невидимка». Александр Николаенко разбирается, как автор сверхпопулярной «Пилы» трансформировал жанр кровавого хоррора в глубокое психологическое кино.
Еще в 2003 году 25-летние студенты Мельбурнского Университета Ли Уоннелл и Джеймс Ван задумали совершить маленькую революцию в жанре ужаса. Они сняли короткометражный фильм «Пила», в котором не было монстров и резких звуков, зато было показано по-настоящему страшное безвыходное положение главной героини, засунувшей голову в капкан. Вскоре «Пила» выросла до полноценного кино, а постановщики разбрелись по новым проектам. Сегодня на счету Уоннелла три собственных фильма: «Астрал 3» (непримечательная работа), «Апгрейд» (успешная фантастика), «Человек-невидимка» (еще более успешная фантастика).
«Человек-невидимка» в чём-то продолжает идею оригинальной «Пилы». Экран пылает страхом, но отвернуться от него невозможно из-за постоянно растущего интереса к действию. В центре сюжета – женщина средних лет, сбежавшая от своего мужа - злого гения со страниц романа Герберта Уэллса. Поселившись у друзей, она понимает, что муж продолжает следить за ней, причем не издалека, а откуда-то совсем рядом.
Вместе с исполнительницей главной роли Элизабет Мосс Уоннелл проработал образ сильной, но запуганной женщины. Акцентируясь на психологических зажимах героини, автор рассуждает о природе домашнего насилия. Можно ли бить любя? Можно ли самому устанавливать права и свободы? Ответ Уоннелла звучит однозначно, без полутонов. Отстаивая его, он делает антагониста омерзительным не только в семейной, но и в повседневной жизни. Все повествование «Человека-невидимки» сводится к мелкой пакостной битве мужа с разъяренной, выбившейся из под контроля женой.
Во многом ощущается, что фильм сделан за небольшие деньги (а с большими Уоннелл никогда и не работал), количество спецэффектов сведено к минимуму, добрая часть истории происходит в загородном доме. Но отсутствие всего навесного только обостряет поставленный в сердцевину психологический кризис и подчеркивает, что самые жуткие положения можно смоделировать без монстров, потусторонней ерунды и криков в темноте.