Жила была девочка. Может быть большая, может быть маленькая. Может быть красавица, а, может быть, дурнушка. Может быть, умненькая, а, может быть, и не очень.
Может, эта девочка жила совсем рядом с вами, а вы и не заметили? Немудрено, ведь ничего-то особо примечательного в девочке не было.
Кроме одного.
Она очень хотела быть хорошей. Ведь любят только хороших девочек. Об этом ей говорила мама. Об этом ей говорила бабушка. Об этом даже папа говорил, когда вспоминал, что у него есть дети и ударными темпами пытался выполнить пятилетний план по воспитательным мероприятиям за четверть часа.
Девочка с детства усвоила: хорошие девочки не шумят, не мешают окружающим, они всегда делают то, что окружающие от девочек ждут и никогда, никогда не показывают близким свою боль или обиды. Потому что хорошая девочка должна быть милой и ласковой.
Еще хорошие девочки никогда не считают себя хорошими, красивыми, умными и прочая. Ведь девочка должна быть скромной (только никто девочке не объяснил, что скромность и самоуничижение — разные вещи).
Иначе её любить не будут.
Страх стать нехорошей и остаться без любви так прочно в этой девочке поселились, что каждое её действие, каждое её решение сопровождалось ужасом: а ну, другим не понравится? А ну, мама не похвалит (ладно не заметит, но не похвалит!), или, того хуже, отругает? Если отругает, то станет девочка нехорошей, и кто ее, нехорошую, любить будет?
И когда она подросла и захотела любви да того самого «простого женского счастья», то начала это «заслуживать» самым простым и привычным уже способом, стараясь ото всех и каждого заслужить похвалу. Ведь любят только хороших, а хороших — хвалят.
Её и хвалили. Иногда, правда. По большей части, ругали.
Мама с папой за то, что выросла у них такая никакущая рохля, всем в рот смотрит, сама не может ничего за себя решить, ни работы приличной — все там на ней верхом ездят, а зарплаты и не платят за такой объем; ни мужа нормального, ни детей то своих девочка воспитывать не умеет- хамы растут, ни родню мужнину на место поставить… А девочка только стелется перед ними да стелется!
Свекровь ругала за то, что девочка вся не такая, неправильная, и почему ее сыну пришло в голову на ней жениться?
Муж ругал… А, вообще за все ругал. И готовит она не так, и уборку не так делает, и некрасивая стала, и вообще, не на такой он женился…
А девочка плакала тайком, чтобы никто этого не видел, потому что хорошие девочки на людях не плачут, и ещё старательнее «была хорошей». Ведь хороших любят. И она верила, что если хорошей будет, то счастье обязательно случится. Вот только о натуре человеческой забыла: человек быстро привыкает к хорошему и ему кажется, что этого хорошего — уже мало! Хорошее должно совершенствоваться! И благодарность человеческая — она не о нас. У нас все как должное от таких хороших принимают…
В классически хорошей сказке оно так бы и было: все раскаялись, обнялись, злодеи осознали свои ошибки и признали — им досталось настоящее сокровище, а не девочка!
В современной хорошей сказке девочка бы сначала плакала, а потом стала злая. Послала злодеев подальше и продемонстрировала преображение в self-made woman. И случилось бы с ней простой человеческое счастье.
Но жизнь — не сказка. Девочка так и продолжает плакать, не понимая, что хорошие девочки всем удобны, конечно. Но никто-то их не бережет и не любит. Потому как они — для удобства окружающих!
Хорошая женщина — удобная женщина. Не жужжит, не отсвечивает, мнение собственное если имеет, то при себе его держит, чтобы окружающих ненароком не обидеть, молча выполняет обязанности, а их на нее вешают день за днем новые и, самое главное — никогда ничего для себя не требует. А зачем? Хорошая женщина радует других, не себя. Для себя ей хватит чужой радости.
Печальная участь у хороших женщин…