При жизни дух связывается с телом посредством своей полуматерьяльной оболочки, или перисприта; смерть есть разрушение одного только тела, но не этой второй оболочки, отделяющейся от тела, когда в нём прекращается органическая жизнь.
Душа не вылетает резко, как это показывают нам в фильмах, она высвобождается постепенно, медленно и не имеет образа своего тела — это просто эфир.
Наблюдения доказывают, что в минуту смерти отделение перисприта не бывает сразу полным; оно осуществляется лишь постепенно и с медленностью, весьма различной у разных лиц; у одних оно достаточно быстро, и можно сказать, что мгновенье смерти есть также и миг освобождения, умещающийся в несколько часов; у других же, в особенности тех, чья жизнь была целиком матерьяльна и чувственна, высвобождение замедлено куда более и длится иногда дни, недели и даже месяцы, что, однако, не означает в теле ни малейшей жизненности, ни возможности возвращения к жизни, а есть простое сродство тела и духа, сродство, всегда находящееся в зависимости от того, насколько при жизни дух отдавал преобладанья материи. И действительно, вполне рационально помыслить, что чем более дух отождествился с материей, тем труднее ему с ней расстаться; в то время как деятельность умственная и нравственная, возвышенный строй мыслей кладут начало высвобождению даже при жизни тела; и когда приходит смерть, то освобождение происходит почти мгновенно. К таким же итогам приводят и наблюдения над умирающими. Эти же наблюдения показывают ещё, что сродство, сохраняющееся у некоторых индивидов между душой и телом, порою очень мучительно, ибо дух может ощущать весь ужас разложения. Случай этот исключительный, он свойствен лишь некоторым образам жизни и некоторым родам смерти; то же самое наблюдается у некоторых самоубийц.