В одном из кредитных учреждений Петербурга хранился вклад в 200000 рублей, внесенный на хранение лицом, принадлежавшим к военному сословию. Этот вклад обратил на себя внимание охотников до легкой наживы. Сформировалась компания из четырех человек, в состав которой вошел один из служащих учреждения. Грабители составили план похищения, распределили роли, выбрали удобное время и похитили вклад.
Компаньоны поменяли процентные бумаги в банковской конторе, а затем встретились в ресторане «Медведь» и начали делить добычу. Один из компаньонов взял себе пятнадцать тысяч лишних, потому как он, по его словам, случайно проговорился о деле и нужно было "заткнуть рот". После дележа разъехались в разные стороны. Служащий в учреждении преспокойно остался на своем месте и лишь спустя несколько месяцев уволился по болезни.
Вдруг в кредитное учреждение явился владелец вклада. Здесь ему сказали, что вклад его давно уже взят. Начались розыски, дознание и следствие. Сыскной полиции пришлось много поработать, и в конце концов дело вполне раскрылось.
Дело было не лишено любопытных данных . Один из участников ограбления, вернувшись в Москву, купил себе дом, завел лошадей, и т.д. Когда к нему нагрянула полиция для обыска, то он тотчас же скрылся. Отправленная за ним погоня при переправе через Оку наткнулась на платье, шляпу и белье, которое принадлежало беглецу. «Покончил жизнь самоубийством», – решили агенты. Через некоторое время фокус раскрылся, и беглец был задержан в Вене, где обратил на себя внимание местных властей большими расходами и покупками драгоценных вещей. Почти одновременно в Вене были задержаны еще двое его товарищей, проживавшие до того времени под чужими фамилиями в Германии, Австрии, Италии и Швейцарии.
Четвертому, умершему, судьба не предоставила времени попутешествовать за границей и попасть на скамью подсудимых. Его место заняла жена, которую обвиняли в укрывательстве.
Денег разыскано было более двух трети всей пропавшей суммы. Интересны обстоятельства обнаружения денег. Приказчик одной ссудной кассы доставил в полицию крестьянина, закладывающего бриллианты, в которых он, очевидно, ничего не понимал. Стали спрашивать откуда он их взял. Он указал лицо, которое в свою очередь указало на другое, это на третье, и, наконец, остановились на нищей, полуголодной старушке, проживавшей в отдаленном, глухом углу Москвы. Вот этой-то особе подсудимая, уехавшая в Петербург, и дала беречь сокровища, хранившиеся в запертых саквояжах и шкатулке. Та берегла бы и дольше, однако люди из ее окружения уговорили посмотреть в саквояжи. А так как ключей не было, то и шкатулку, и саквояжи выломали, вынули деньги и поделили между собой. Старуху при этом обидели. Она рассердилась и рассказала полиции, где кто живет и у кого сколько можно разыскать денег.
Находясь в доме предварительного заключения, главный виновник, служащий в учреждении, из которого похищен был вклад, преподнес судебному следователю пространное объяснение, озаглавленное «Моя исповедь».
Подсудимый заявлял, что кража вклада сделана им с единственной целью, устроить всероссийский скандал и обратить внимание на существующие в учреждении беспорядки.
История была опубликована в «Самарской газете» 20 ноября 1886 года.