Нам не дано взглянуть в прошлое собственными глазами, мы можем узнать о нём лишь из документальных источников и рассказов представителей старшего поколения, переживших отдалённые от нас по времени события. Тем ценнее возможность общения с ними как с очевидцами. Ведь они могут поведать не только о важных этапах истории страны, но и о подробностях жизни обычных людей, их нравах и привычках. Такие картинки производят особое впечатление. Как, впрочем, и те, кто благодаря своим воспоминаниям помогает нарисовать их в нашем сознании.
Пример тому – Мария Васильевна Мирошникова, в девичестве Быкова. Она родилась и выросла в Старой Порубёжке. Потом, уже будучи замужем, из-за невероятно сложных для проживания в селе условий вместе с семьёй переехала в Пугачёв. Но в зрелом возрасте, когда дети стали самостоятельными, а она и муж вышли на пенсию, да и жизнь в стране изменилась, супруги вернулись в село.
- Захотелось наш век доживать в родных местах, – улыбается женщина. Для своих 85 лет она на удивление весёлая и шустрая. Тяжёлые испытания, которые пришлось преодолеть, не сломили её.
Отец сельчанки Василий Владимирович Быков работал трактористом в колхозе «Оборона». Семья, как и все крестьяне в те годы, жила бедно. Потом, когда в 1939-м кормильца забрали в Татищевские лагеря, где, учитывая неспокойную политическую обстановку, простых трудяг начали обучать военному делу, стало ещё тяжелее. Перед началом Великой Отечественной мужчина ненадолго появился в своём селе. Эта встреча стала для родных незабываемой.
- Мне тогда шестой год шёл, – рассказывает женщина. – Помню, как он появился на пороге – небольшого росточка, крепенький и чернявый такой. Шинель на нём была и будёновка с красной звездой. Уходя на фронт, нам их оставил, и мне из шинели мама пальтишко сшила, чтобы было в чём осенью и зимой в школу ходить, а шлем я вместо шапочки детской носила, хотя он великоват был. А портфель для меня дед из досок сколотил. В нём я книжки носила. Весной полегче было – тепло ведь. Но из-за нищеты приходилось на одну ногу тапок надевать, на другую – сандалию. Так и бегала на занятия.
Стоит ли говорить, что жили они впроголодь. Потому и работать надо было не покладая рук даже детям. Маше и её младшей сестре доводилось и по дому хлопотать, и в огороде трудиться, и скот пасти. За сеном на корове ездили. Как-то погнали её, родимую, к речке, а там огороды чужие. Соседка нажаловалась потом старшим, что их бурёнка на её участке капусту съела. Ох и досталось же тогда малышне! Но, по словам, Марии Васильевны, не по злобе им ремня дали – просто воспитывали. На самом деле близкие ей люди были необыкновенно добрыми.
В маленькой землянке, где ютилась их семья из восьми человек, поселили ещё троих солдат из Копай-города, что располагался на территории аэродрома. Когда они съехали в казармы, дед – Тихон Евдокимович Рогов его звали – погрузил на салазки (дело зимой было) кастрюли с кашей и картошкой и повёз бывшим квартирантам в город, чтобы им не так голодно было. Поделился с фактически чужими людьми своими скудными запасами.
- Они с бабушкой набожными были, – уточняет Мария Васильевна. – Считали, что надо последним делиться. Дед ещё побиравшегося слепого старика приютил. Кормил и ухаживал за ним до его смерти. Силуан до 101 года прожил. Когда похоронили его, соседка встретилась нам и говорит, что во сне почившего видела – сказал: молится Богу за нас за всех.
Она искренне верит: именно трудами и молитвами удалось пережить те страшные беды и лишения, что выпали на их долю. Особенно известие, что родной человек пропал без вести. Только теперь, спустя чуть ли не восемь десятков лет, благодаря местным поисковикам узнала, что служил он в 507-м стрелковом полку 148-й стрелковой дивизии и в бою под Могилёвом попал в плен и сначала был в Шталаге, потом в Освенциме, где умер от гангрены. Для неё как для верующей очень важно знать о его судьбе. Теперь его имя могут упоминать и в церковных молитвах как истинного защитника своего Отечества, отдавшего жизнь за свободу своего народа.
Наталья Трофимова