Мой папа стал охотником, будучи ещё пацаном, я об этом уже рассказывал. Долго ещё потом охотился, пока дичь в окрестностях была. Даже отведя маму в роддом – меня рожать, всё равно ушёл на охоту. Он же ведь не знал, кто появится – УЗИ тогда ещё не было. Вернулся и обрадовался – парень. Они с его приятелем дядей Серёжей, будучи оба в отпусках, приуроченных к открытию осеннего сезона охоты, цельную неделю, пока маму со мной из роддома не выписали, из нашей избы ходили только в магазин – так радовались моему рождению. Охотником папа был удачливым – у нас в доме по сезону почти не переводились тетерева, глухари, рябчики и вальдшнепы. С утками и зайцами тоже проблем не было – папин друг с нашей улицы, дядя Петя держал у себя охотничьих собак.
Но речь дальше пойдёт обо мне. К рыбалке папа меня с пяти лет пристрастил, а вот с охотой было сложнее. В те времена до глухариных и тетеревиных мест от посёлка можно было за час дойти. Я про рябчиков вообще не говорю – на окраине у леса хоть из огорода стреляй. Так что на охоту с ночёвкой у нас почти никто и не ходил. Зато на день охотники уходили всегда уже своей компанией и после охоты, как следует, отмечали это событие на берегу нашей речки.
Я ещё лет с десяти начал проситься на охоту, но папа всегда находил аргументы, чтобы не взять меня с собой. Наконец, в день моего четырнадцатилетия, папа торжественно объявил: «Ну что, сынок – завтра на охоту!». Как раз вышло разрешение охотиться на боровую дичь. Потом я прослушал довольно длительный и подробный инструктаж по обращению с оружием. Тут же, по этому случаю вывесили на гвоздях по задней стене нашей избы три газеты и я под папиным контролем произвёл из огорода несколько выстрелов из его двустволки. Папу результат удовлетворил и мы вернулись в дом, чтобы окончательно подготовиться к охоте.
Вышли вдвоём утром, ещё затемно – папа знал, куда идти. Ближе к месту, папа шёпотом предупредил, чтобы я шёл «без звука». Наконец он передал мне в руки ружьё и молча указал на тень птицы вверху на ветвях берёзы. Я вскинул двустволку, но птица начала перемещаться по веткам, а я потянулся за ней с ружьём. Как у меня произошёл выстрел «навскидку», без упора в плечо, я так и не понял. Только ощутил сильный удар по лицу – двенадцатый калибр всё-таки. Тетерева я, конечно, не добыл.
А дальше – адская боль в разбитой переносице и губах, кровавые сопли и слёзы, а также папин отборный мат по поводу моих стрелковых способностей. Благо, больница у нас находилась почти на окраине – как раз по пути домой. Папа первым делом привел меня туда. Хирург был на месте – рабочий же день. Обкололи мою физиономию новокаином и начали «править». В тот день дело закончилось наложением гипсовой шины на мою переносицу и госпитализацией в хирургическое отделение. Уходя из больницы, папа с горечью изрёк: «А я ещё хотел тебе ружьё подарить, стрелок хренов!».
Ну, организм молодой и стараниями хирургов всё срослось. Только нос у меня так и остался горбатым, но прямым – ни у кого в нашей родне такого нет. Что касается стрельбы – так я в институте в стрелковой секции потом аж четыре года занимался винтовкой. Еще на пятом курсе получил первый взрослый разряд по пулевой стрельбе, в соревнованиях участвовал, готовился получить КМС. После института потом охотничий билет получил и ружьё купил – все же мои друзья охотились. Но только не притянула меня охота так, как рыбалка – видно, не моё это дело.
Благодарю за внимание!
Спасибо Всем за то, что сумели найти в себе силы и время дочитать всё до конца, дорогие мои сегодняшние и будущие подписчики! Если понравилось – ставьте палец вверх, а лучше – подпишитесь, если Вас это не затруднит. И, конечно, для меня будут очень ценны Ваши мнения в комментариях.
С уважением, автор.