В его руках кружится в танце сталь,
А губы шепчут старую молитву,
Ту, что его всегда хранила в битвах,
Но не спасёт сейчас. Ну что ж, не жаль.
И как возможно пожалеть о том,
Что он напал на караван с рабами,
Что в пляске волчьей он со степняками,
Что гонят баб с детишками в полон.
Мечи порхают у него в руках,
И рубят наспех пущенные стрелы,
И вот враги уж пятятся несмело,
Глаза туманом тёмным застит страх.
«Урус, сдавайся!»-а в ответ лишь смех,
И смерть его стрелой несётся мимо,
И верно, сраму мертвецы не имут,
А он мертвец, раз бьётся против всех.
Взорвался вихрем стали, и рывком
Напал на них как волк степной на стадо,
Мечи рвут плоть, они потехе рады,
Им крови вкус привычен и знаком.
Он трижды ранен, и струится жизнь
Багровыми ручьями на кольчугу,
Враги дрожат, и руки тянут к лукам,
И пленных крик: «Не умирай, держись!»
Качнулся, будто на ветру ковыль
И дернулся вперёд, навстречу стрелам,
В убийственном рывке, безумном, смелом,
И голова мурзы скатилась в пыль.
Враги бежали, к
В его руках кружится в танце сталь,
А губы шепчут старую молитву,
Ту, что его всегда хранила в битвах,
Но не спасёт сейчас. Ну что ж, не жаль.
И как возможно пожалеть о том,
Что он напал на караван с рабами,
Что в пляске волчьей он со степняками,
Что гонят баб с детишками в полон.
Мечи порхают у него в руках,
И рубят наспех пущенные стрелы,
И вот враги уж пятятся несмело,
Глаза туманом тёмным застит страх.
«Урус, сдавайся!»-а в ответ лишь смех,
И смерть его стрелой несётся мимо,
И верно, сраму мертвецы не имут,
А он мертвец, раз бьётся против всех.
Взорвался вихрем стали, и рывком
Напал на них как волк степной на стадо,
Мечи рвут плоть, они потехе рады,
Им крови вкус привычен и знаком.
Он трижды ранен, и струится жизнь
Багровыми ручьями на кольчугу,
Враги дрожат, и руки тянут к лукам,
И пленных крик: «Не умирай, держись!»
Качнулся, будто на ветру ковыль
И дернулся вперёд, навстречу стрелам,
В убийственном рывке, безумном, смелом,
И голова мурзы скатилась в пыль.
Враги бежали, кто остался жив,
А воин встал, мечи упёрши в землю,
Как будто для него последней целью
Остаться было на ногах своих.
Он так и умер, стоя на ногах,
Шелом упал с главы его склонённой,
Не слышал плача пленников спасённых,
А ветер вился в русых волосах...
Юрий Никитенко