Представления о юморе, конечно, у каждого свои. Но лично Ваш покорный слуга впервые прочел эту книгу в 17 лет и с тех пор перечитал раз семь-восемь. Последнее возвращение к "Всеобщей истории..." произошло, когда мне было уже за сорок, и это было не менее смешно, чем в первый раз.
Читающей части населения России несказанно повезло, ибо сто лет тому назад четверо, пожалуй, самых ярких представителей удивительного творческого объединения "Сатирикон и сатириконцы" принялись за литературно-художественную переработку научных трудов историка и публициста Д.И. Иловайского.
С оригиналами автор этих строк, признаться, не знаком, и, говоря по правде, как-то не возникает даже желания ознакомиться, - его напрочь отбивают и цитаты из Иловайского, приведенные сатириконцами в их книге, и некоторые сведения о самом авторе. Зато пародия удалась на славу!
"Всеобщая история, обработанная "Сатириконом", написана кратко, сжато и вместе с тем потрясающе сочным языком. Реплики, показывающие отношение сатириконцев к Иловайскому и его сочинениям, колеблются в диапазоне от мягкого юмора до убийственно едкой иронии и откровенно злых (но, пожалуй, вполне заслуженных) насмешек. Последние, надо заметить, явно преобладают. Одни фразы вызывают улыбку, другие - смешок, иные - раскатистый хохот, но ничто в книге не оставляет равнодушным.
Для комического эффекта контекст, как известно, важнее текста, отчего юмор, не говоря уже о сатире, устаревает стремительно. И тем не менее "Всеобщая история, обработанная "Сатириконом", вступает уже во второе столетие своего существования. ...объект пародии давно не актуален, а сама пародия живет.
Процитированная фраза литературоведа Сергея Князева - автора предисловия к книге - абсолютно верна и поныне. Да, некоторые аллюзии сатириконцев современному читателю не то чтобы непонятны, но в наши дни не особо актуальны. Однако в целом "Всеобщая история..." совершенно не устарела и, думаю, не устареет до тех пор, пока люди помнят, что такое история.
"Великолепную четверку" авторов составили сатириконцы Тэффи (Н.А. Лохвицкая), взявшая на себя труд рассказать о древней истории, Осип Дымов (И.И. Перельман), повествовавший о средних веках, Аркадий Аверченко, изложивший события нового времени, и О.Л. Д'Ор (И.Л. Оршер), написавший раздел о русской истории.
Под стать авторам оказались и художники - также сатириконцы А.Е. Яковлев, А.А. Радаков, Н.В. Ремизов и А.А. Юнгер, чьи иллюстрации (проще говоря, карикатуры) заслуживают отдельного внимания.
Можно, конечно, состроить кислую мину и сказать о том, что при высоком среднем уровне сатириконцев подлинных гениев, сравнимых по масштабу дарования с классиками великой русской литературы, среди них все-таки не было. Да, те же Тэффи и Аверченко уступают Гоголю и Чехову, но это не умаляет их достоинств.
Поэтому лучше не предаваться снобизму, а открыть книгу и убедиться в том, что "Всеобщая история, обработанная "Сатириконом", читается на одном дыхании. Оторваться невозможно. И не нужно :)
Ниже - несколько цитат из книги, надерганных на мой личный вкус.
Ассирийские цари были очень воинственны и жестоки. Врагов своих поражали более всего своими именами, из которых Ассур-Тиглаф-Абу-Хериб-Назир-Нипал было самым коротеньким и простеньким. Собственно говоря, это было даже не имя, а сокращенная ласкательная кличка. которую за маленький рост дала юному царю его мамка.
Летом в Лаконии было жарко, зимою холодно. Эта необычайная для других стран система климата, по свидетельству историков, способствовала развитию жестокости и энергии в характере жителей.
Главный город Лаконии без всякой причины назывался Спартой.
Воспитание детей было очень суровое. Чаще всего их сразу убивали. Это делало их мужественными и стойкими.
Постоянно делясь на филы, димы и фратрии, Афины быстро ослабели, как ослабела Спарта, не делясь ровно никак. "Куда ни кинь - все клин!" - вздыхали историки.
Первая победа принадлежала римскому консулу Дунлию. Римляне отблагодарили его по-своему: они постановили, чтобы его всюду сопровождал человек с зажженным факелом и музыкант, игравший на флейте. Эта почесть сильно стесняла Дунлия в его домашнем обиходе и любовных делах. Несчастный быстро впал в ничтожество.
Пришедши к варягам, послы потихоньку заглянули в шпаргалки, которые на всякий случай носили в кармане, и выпалили из Иловайского: "Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами".
За знание истории варяги поставили послам пять, а потом приступили к деловому разговору.
- Зачем вам порядок? - спросили варяги.
Послы переглянулись и почесали затылки. Видно было, что к этому вопросу они совершенно не были подготовлены.
- Да как же без порядка? - стали они мямлить. - Нужен порядок...
- Зачем же нужен?
- Для порядка, значит, нужен. Сами знаете, без порядка какой же порядок?..
После Владимира Мономаха князья забастовали.
- Не хотим быть талантливыми! - заявили князья. - Слава богу, не иноземцы.
Когда какой-нибудь князь начинал проявлять признаки даровитости, остальные князья объявляли его штрейкбрехером и подсылали к нему убийц.
Внук Людовика IX Филипп IV Красивый вступил в борьбу с Папой Бонифацием VIII. В Европе очень интересовались, кто кого из них переотлучит. Оказалось, что победил Филипп; были этим особенно довольны женщины, так как Филипп был красив, а Бонифацию шел восемьдесят шестой год. Папа вскоре умер - как показало медицинское вскрытие, "от стыда и позора"
Сражались все врассыпную, каждый за себя, поэтому, даже побежденные, могли много и красноречиво рассказывать о своих военных подвигах, которых никто не видал.
Испанцы привезли индейцам кожи, ружья, порох, рабство и склонность к грабежам и пьянству. Благодарные индейцы отдаривали их картофелем, табаком и сифилисом. Обе стороны поквитались, и никто не мог упрекнуть друг друга в отсутствии щедрости: ни Европа, ни Америка.
Иезуитский орден есть такой орден, который все человечество, помимо всякого желания, уже несколько веков носит на своей шее. К сожалению, люди до сих пор не научились вешать этот орден как следует.
"Спасибо, что дослушали куплеты" © :)
Автор будет искренне признателен за лайки, комментарии и вообще любую активность в рамках приличий и здравого смысла.