12 июля 1944 года. Жаркий солнечный день. Я нахожусь на наблюдательном пункте. Слева, на расстоянии примерно километра, блестят воды Ладожского озера.
Наблюдательный пункт расположен на вершине скалы, идущей к берегу залива. Я и разведчик Хусанбай Рахманов лежим за небольшим выступом, скрывающим нас от противника. Остальные мои разведчики и связисты расположились у подножья скалы. Впереди, на расстоянии 300—400 метров, хорошо просматривается в бинокль передний край обороны финнов, идущий по опушке леса.
По телефону получаю приказание командира дивизиона произвести пристрелку переднего края врага. Четырьмя снарядами из одного орудия заканчиваю пристрелку. Даю команду на батарею прекратить огонь, записать установки, именую пристрелянный объект целью № 1. Едва успел закончить все мероприятия, как противник открыл огонь прямой наводкой по наблюдательному пункту. Первые три снаряда с визгом перелетают скалу и разрываются внизу, не задев осколками разведчиков и связистов. Когда противник открыл огонь, разведчик Рахманов прикрыл своим телом меня. Я только успел сказать «лежи смирно, не шевелись», как снаряд разорвался где-то совсем рядом. Когда я очнулся, во рту почувствовал кислый привкус пороховых газов. Разведчик Рахманов у б и т. Я испытываю адские боли, не могу шевельнуть ногами. Думаю, что они оторваны. Оказалось, что я получил тяжелое осколочное ранение в правое бедро и сильный удар от взрывной волны.
О геройском поступке Хусанбая Рахманова, прикрывшего собой командира, сообщали в то время армейская и дивизионная газеты. Прошло уже 22 года, а светлый образ Хусанбая Рахманова как бы стоит перед моими глазами. Это был веселый жизнерадостный паренек 22—23 лет отроду, узбек по национальности.
16 июля 1944 года белофинны капитулировали, прекратился огонь по всему фронту. Этой тишины уже не слышал Рахманов, а я в тяжелом состоянии находился в госпитале.
— из воспоминаний 3. САВИНОВА, бывшего командира артиллерийской батареи (1966)