Портниха принесла целую гору своих лучших нарядов, несколько моделей подошли и, по-быстрому подогнав их под изящную Жюзьен, она не скрывала своего восхищения, впрочем как и Бернард, который уже с утра приодел себя и Дариена в мужском магазине.
- У Вас есть что-то более традиционное для этих мест и совсем простое? - Жюзьен смотрела на себя в зеркале и понимала, что наряд этот не для её сельской жизни.
- Вам не нравятся Парижские модели?
- Просто моя жена мечтает развлечься, нарядившись бретонской селянкой, этакий каприз, уж очень ей понравились ваши окрестные просторы, обычаи и простой народ. Вот взять к примеру традиционные ночные праздники... - Бернард улыбался, но его глаза оставались печальными. "Моя жена", - что может быть слаще для слуха?!.
- Конечно, я поищу, что могу предложить вам в традиционном стиле.
- Будьте так добры!
Когда она ушла, Жюзьен поблагодарила щедрого епископа, не давшего возвратить ни один понравившийся ей наряд, к каждому были подобраны туфли, шляпки и аксессуары.
- Вы же понимаете, я не могу вернуться домой в таком виде.
- Я всё понимаю, Жюзьен, не стоит извиняться. Хочу, чтобы ты и Дариен ни в чём не нуждались и, если бы мог, отдал бы вам всё, что имею.
Образовалась неловкая пауза, она не знала, что ответить, чтобы не причинить ему боль.
- Ваша щедрость безгранична!.. Спасибо! Моей благодарности нет границ.
Бернард взял её ладонь и прижал к своему гладко выбритому, после посещения цирюльника, лицу.
- Я делаю это не ради благодарности, а от чистого сердца, Жюзьен. И если бы ты почла только возможным...
Она опустила глаза.
- Не мучайте себя, Бернард!
- Ты могла бы сделать меня бесконечно счастливым!
- Нет. Не могу. Я замужем, и Вы не принадлежите себе, но Церкви.
- Просто знай, что ради вас я способен отказаться от всего. Скажи только слово...
- Вас ждёт светлое будущее и мне нет в нём места.
- Ну, почему, почему даже на мгновение ты не можешь представить, что я бы дал вам совсем другую жизнь?!
- Жизнь одна. И каждый из нас уже сделал свой выбор.
- Какая мука! Какая изысканная адская пытка видеть тебя и не сметь даже надеяться...
Он притянул её к себе ближе и, обняв, замер. Бернард понимал, что одно лишнее движение, и он навсегда потеряет Жюзьен; она не вырывалась и не противилась, но кремень её характера было не сломить.
Дариен обследовав всё помещение, теперь тихо рассматривал в уголочке дорогие игрушки, которых у него никогда не было и не будет (хозяин отеля позаботился, чтобы у его обеспеченных постояльцев было всё, чего душа пожелает). Иногда он смотрел на маму своими тёмно-карими отцовскими глазами совсем как-то не по-детски, будто всё понимает. Словно в мальчике, кроме него самого, есть ещё кто-то гораздо более взрослый и внимательный.
У Бернарда от этого взгляда, мурашки пробегали по телу.
- Обещай хотя бы подумать, Жюзьен...
- О том, чтобы сломать Вашу жизнь? Здесь не о чем думать, Бернард. Вы очень дороги мне, и будет лучше для нас оставить всё, как есть. Каждому - своё место в это мире, - она выскользнула из его рук, и ему показалось, что от него оторвали часть души. - Помогите мне только найти моих братьев, ради Бога!..
- Я обещал и сделаю это. Мы можем отправиться в приют немедля.
Солнце светило ярче обычного, или так почему-то им казалось. Автомобиль Бернарда, вымытый и начищенный до блеска, ожидал у гостиницы своего владельца.
- Давай-те пройдёмся! Насколько я помню, здесь не очень далеко.
- Как пожелает моя госпожа! - Бернард предложил ей свою руку. Дариен бежал рядом с ними, теперь ему не нужно было хвататься за маму и прощупывать каждый шаг. Эта появившаяся свобода передвижения наполняла ребёнка восторгом и фонтанирующей радостью. Волшебные перемены!
Бернард ловил каждое мгновение, в перевёрнутых песочных часах времени ускользавшее в прошлое, оставляя всё меньше и меньше возможности быть рядом с любимой женщиной.
Она не умела ходить, как благородная дама, но от природы имела грацию и лёгкость походки. Отсутствие манерности только привлекало сердце светского льва, привыкшего к повышенному вниманию женщин, но всегда столь горделиво носящего свою сутану, что не могло быть и речи о чём-то крамольном. Теперь всё изменилось. Не было сутаны и не было уже того прежнего монсеньора, как не было и гордыни, которая уступила место настоящему искреннему чувству. Всецело поглощённый любовью, он потерял равновесие, всегда присущее его натуре, потерял расчётливость и амбиции, на которых всегда зиждились его поступки, слова и действия.
- Мама, посмотри! - Дариен увидел вдали канал, у берегов которого качались белоснежные катера и парусные лодки. - Как красиво! Давайте, подойдём поближе!
- Конечно, дорогой, мы как раз туда и направляемся!
Под грандиозным виадуком гулял морской ветер, огненные локоны Жюзьен затрепетали, как крылья птицы, и она придержала изящную шляпку. - Поймав себя на мысли, что создана именно для такой утончённо-элегантной жизни, а не для того, чтобы ухаживать за скотиной и выгребать в деревне навоз...
Всё труднее и страшнее ей было представить своё возвращение к прежнему существованию, и, если бы не Реми, она бы отдала себя всецело этому человеку, ни на миг не сомневаясь. Возможно, так и нужно было поступить, но она обещала вернуться и не могла просто так уйти.
"Одного боюсь, аж сердце ноет, - сказал когда-то Реми, - что ты уйдёшь так же внезапно, как появилась, а я жить без тебя не смогу."
"Не бойся, обещаю, что не уйду, не попрощавшись!" - ответила тогда она.
Проститься или?.. Что принесла она в эту семью своим появлением? Сколько бед натворила... Нет, не достойна она лучшей жизни и погубит не только Реми, но и Бернарда, если останется с ним. Благополучие епископа рухнет, как только она войдёт в его жизнь.
- А мы поплывём на кораблике? - не унимается Дариен, впечатлённый белоснежными судами, томно покачивающимися у пристани.
- Поплывём, если только твоя мама захочет, - Бернард опалил Жюзьен страстным взглядом, он ни о чём больше и думать не мог, готовый исполнить любую её прихоть тут же.
- Мамочка, ты же хочешь покататься, правда?!
Жюзьен кивнула в ответ, ничего не сказав. Эта сказка скоро закончится, и начнётся совсем другая жизнь, беспросветная, безнадёжная, однообразная и трудная, какою была всегда... Кем вырастит её Дариен? Как отец - разнорабочим-крестьянином, тяжким трудом зарабатывающим на хлеб насущный. Разве такого будущего она желает сыну?
- Тебе холодно? - Бернард обхватил ладонями её за плечи.
Жюзьен на самом деле знобило, но не от холода, а от того, какое тяжёлое решение ей приходится принимать.
"Кого следующего принесёшь в жертву?" - спросила беспощадная совесть.
Если бы можно было вовсе не жертвовать никем! Но всё в этом мире имеет свою цену. И когда мы делаем выбор - мы должны понимать, чем расплатимся за него.
Всем спасибо!