За окном моей палатки шел июль 2010 года. Жара стояла невыносимая. Вода в открытой Ладоге прогрелась настолько, что люди купались в миле от берега, прямо с борта своих судов. Отмечу, что обычно в открытой Ладоге вода остается холодной все лето и прогревается только в шхерах, не имеющих активного водообмена с основной акваторией. Из-за жары возникали частые грозы, которым предшествовали сильные порывистые шквалы.
Вот и в этот день в раскаленном, застывшем воздухе с утра чувствовалось напряжение. Наша команда вышла морем из Лахденпохского района и держала направление на юг. К вечеру мы достигли мыса Раханиеми и, обогнув его, завернули в шхеры в поисках ночевки. Местечко для сна нашли в глубокой, но открытой с востока бухте, на небольшом скальном мысу. Группа поставила палатки в лесочке на берегу, а я устроился на скале у среза воды. Около 1 часа ночи я проснулся от тревоги. Что-то непонятное творилось в природе. Все затихло, и только далекий, непонятный гул стоял над притихшей Ладогой.
Ожидая сильную грозу со шквалом, я снял с деревьев вещи, развешанные на просушку и дополнительно привалил камней на растяжки палатки. Группа спала, и я не стал будить ребят, так как ожидал просто сильный ливень с кратковременным шквалом и молниями. Затем залез в палатку и стал ждать.
Между тем ветер приближался. Порывов не было, он нарастал не спеша, ровной тугой полосой, становился все сильнее и напористее, подгоняемый первыми каплями дождя. Вдруг… полусферический каркас палатки ударил меня по ногам. Лежа на животе, я оглянулся и понял, что крыша, прижимаемая к земле ветром, легла параллельно дну. В этот момент ветер зацепился за дно палатки и стал её поднимать. Я понял: если уступлю ветру хотя бы пятнадцать сантиметров днища, то полученной парусности хватит, чтобы приподнять палатку вместе с обитателем и, как на парашюте, швырнуть на соседние скалы. Лежа лицом к ветру, я растопырил руки и ноги, как краб в щели, и таким образом удерживал палатку на месте. Желание увидеть весь этот кошмар победило осторожность. Я приоткрыл в нижнем углу молнию палатки, так, чтобы пролезла только голова, и осторожно высунулся из-под тента, не расстегивая его. Увидеть мне ничего не удалось. Сухой ягель, что в изобилии рос на гранитах, сорванный ветром, мгновенно залепил глаза, и я был вынужден убрать голову обратно в палатку. Было немного страшно, т.к. я понимал: если ветер усилится, всю нашу группу сдует к чертям. Но напор стихии, видимо, дошел до своего максимума и сохранял его некоторое время.
Шквал продолжался минут двадцать, потом постепенно начал стихать и превратился в обычный сильный ветер. Дуги палатки выпрямились, и я наконец услышал дробный стук слабого дождя. И вот тогда, вместе с дождем, стали слышны крики и голоса. Видимо, кричали давно, но шум ветра глушил все звуки. Я поспешно вылез наружу и увидел, что уже никто не спит. Подойдя ближе, понял, что команда делится впечатлениями, в которых некоторые ненормативные словечки почему-то доминировали. Когда я подошел ближе, мне протянули флягу и я сделал большой глоток виски. Фляга шла по кругу. Я стал рассматривать свою команду. Глаза ребят горели возбуждением. Один парень громко рассказывал, как его палатку чуть не унесло ветром, и по нему было видно, что именно за такими приключениями он пошел в этот поход. У одной девочки тряслись руки и горлышко фляжки стучало о ее белые зубки, когда она большими глотками пила виски как воду. Наш гитарист молчал, и, казалось, был слегка не в себе. Правда, добрый глоток виски вскоре привел его в чувства. А мой напарник же, напротив, был абсолютно спокоен и вел себя так, будто ничего особенного не произошло. Он шутил и успокаивал симпатичную девочку, и я временно оставил на него коллектив, чтобы осмотреть лагерь.
То, что я увидел, превзошло мои ожидания. Небольшой прибрежный лесочек, в котором стояли палатки, либо лежал на земле, либо был наклонен под 45 градусов из-за вырванных с наветренной стороны корней. И лишь в глубине мыса деревья выстояли. Я понял, что свист ветра заглушил даже грохот падающих деревьев. Нам повезло, и не одно из деревьев при падении не зацепило палатки, но 2 все же были сломаны ветром.
Неподалеку находилась вросшая в берег рыбацкая избушка, этой ночью там кто-то ночевал. Рыбаки пришли к нам поинтересоваться, все ли в порядке и не нужна ли помощь. Спасибо им.
В этот вечер ребята, снимая стресс, выпили весь н.з. и еще несколько часов делились эмоциями. Под утро я разместил «бездомных» по палаткам, где были свободные места, и наша команда снова улеглась досыпать.
В эту ночь многие туристские группы попали под шквал, одним повезло меньше, другим больше. В Ладоге пропала яхта со всем экипажем. А когда мы пришли на материк, оказалось, что этот шквал снес много гектаров леса на территории Карельского перешейка. Были жертвы. Широко в СМИ это почему-то не обсуждалось, но про шквал 2010 года в Питере знают многие.
