Наш постоянный корреспондент обратил наше внимание на фотоотчет Анастасии Дербасовой (@anastasia.derbasova) в соцсети о путешествии по Японии. Анастасия, посещая окрестности Исэ (префектура Миэ), побывала в буддистском храме Конгосё-дзи (金剛證寺) на горе́ Асама.
Этот храм, принадлежащий школе риндзай-дзэн, основан в 825 г. самим Кукаем. Кстати, принадлежность храма, на наш взгляд, штука спорная. Кукай — основатель собственной буддистской школы «истинных слов» (сингон), так что как минимум во времена основания там должны были уделять внимания ритуалам сингон, а вот жесткая «приписка» буддистских общин лишь к одной из школ — более поздняя практика.
Экскурсия была явно не простой и посетителям были открыты некоторые помещения, которые обычный турист видит лишь снаружи. В одном из небольших сооружений гостей встретила необычная деревянная скульптура, именно она и послужила темой для нашей статьи.
Автора фото привлекли три обезьяны, которые не видят, не слышат и не говорят, служащие основанием скульптуры. Нас же заинтересовало, что изображено над ними.
У кого под ногами можно встретить трех обезьян? Вне конкуренции характерное гневное божество религиозных практик Ко-син — синелицый держатель ваджры Сёмэн-Конго (его прозвище больше похоже на эпитет, описание божества, настоящее имя которого забыто). Вне этих практик (причем только в Японии) персонаж не известен. Мы предполагаем его связь с буддистской школой тэндай.
Традиционный облик Сёмэн-Конго в технике круглой скульптуры из дерева можно рассмотреть на примере образа из тэндайского храма Миэ-дзи в Гифу.
Более радикальная школа нитирэн, по сути отколовшаяся от тэндая, предпочитала изображать в компании обезьян Тайсяку-Тэна, то бишь самого Индру, одного из верховных индийских божеств, принятых буддистами в свой пантеон. Это бог-громовержец, он в буквальном смысле носитель ваджры (то есть молнии), так что заменяемость с Сёмэн-Конго можно объяснить. Еще одним грозным спутником трех обезьян может быть бодхисаттва Каннон с лошадиной головой (Бато-Каннон), это не та милая дама, которую в Китае знают как Гуань-Инь, в гневной форме персонаж, восходящий к индуистскому Хаягриве, не менее страшен, чем ранее перечисленные ваджраносцы.
Отдельным «обезьяньим» персонажем можно назвать синтоистское божество Сарутахико, но его с тремя обезьянами объединяет часть имени «Сару-», созвучное слову «обезьяна».
Прочие персонажи, сопровождающие обезьян, кажутся более случайными: будда Амида, Каннон в мирной форме, бритоголовый бодхисаттва Дзидзо и др.
Так кого же мы видим в Конгосё-дзи? Три обезьяны держат явно лотосовый трон, на котором традиционно изображаются буддистские персонажи. Но кто это выше? Сложно разобрать!
Может быть, подпись поможет. Описание неразличимо, но заголовок можно прочесть: 蓮華庚申 [рэнгэ ко-син] (цветок лотоса [дня] ко-син). То есть это лотос на лотосовом троне! Несколько шизофренично.
Упоминание дня ко-син нам говорит о том, что это строение, вероятно, использовалось для бдений в ночь зодиакальной Обезьяны. Но почему лотос?
Отметим, что цветок весьма напоминает человеческую фигуру. Не могла ли это быть цензура? Скульптор под видом цветка изображает антропоморфный персонаж или наоборот из какого-то персонажа делает подобие цветка.
Давайте вспомним закон о размежевании богов и будд от 1868 г. Единственной государственной религией объявлен синтоизм. Все смешанные синто-буддистские практики запрещены. Из всех смешанных синто-буддистских заведений буддисты «выселены». А все, что не относится к синтоизму или буддизму (в том числе и ритуалы ко-син) объяявлено «вредными суевериями». К моменту принятия закона практики бдений в ночь Обезьяны достигли расцвета, а после резко затухли.
Может быть именно из-за этого (только наше предположение, ни на чем не основанное) скульптор скрыл под изображением цветка неугодную властям символику?
Что может символизировать лотос? К моменту размежевания богов и будд все буддистские общины были поделены между школами и храм Конгосё-дзи относился к дзэну. А лотос — один из символов именно дзэна, ведь цветок лотоса без всяких слов, как знак учения передал Будда своему ученику Кашьяпе, запустив традицию дзэнских патриархов.
В культуре Южной и Восточной Азии лотос несет огромное символическое значение. Ведь он растет, буквально, в грязи, но не может испачкаться, вода стекает с листа, не намочив его, грязь к нему не пристает. Раскрытие цветка подобно чуду: грязь породила нечто волшебное. Не случайно просветление избранного среди мирской суеты сравнивается с распусканием лотоса.
Не такому ли просветлению служат опорой три обезьяны? Невидение, неслышание и неговорение помогают отрешиться от грязи желаний?