В развитии мистических наклонностей Гоголя немаловажную роль сыграла наследственность. По воспоминаниям родных и близких, дед и бабка по линии матери Гоголя были суеверны, религиозны, верили в приметы и в предсказания.
Тётка по линии матери (воспоминания младшей сестры Гоголя Ольги) была со «странностями»: шесть недель смазывала голову сальной свечой, чтобы «предотвратить поседение волос», была крайне нерасторопной и медлительной, подолгу одевалась, к столу всегда опаздывала, «приходила только ко второму блюду», «сидя за столом, гримасничала», пообедав, «просила дать ей кусок хлеба».
Один из племянников Гоголя (сын сестры Марии), оставшись круглой сиротой в 13 лет (после смерти отца в 1840 году и матери в 1844 году), в дальнейшем, по воспоминаниям родных, «помешался в уме» и покончил жизнь самоубийством.
Младшая сестра Гоголя Ольга в детстве плохо развивалась. До 5 лет плохо ходила, «держалась за стенку», отличалась плохой памятью, с трудом усваивала иностранные языки.
В зрелом возрасте стала религиозной, боялась умереть, ежедневно посещала церковь, где подолгу молилась.
Другая сестра (по воспоминаниям Ольги) «любила фантазировать»: среди ночи будила горничных, выводила в сад и заставляла их петь и плясать.
Отец писателя Василий Афанасьевич Гоголь-Яновский (ок. 1778 — 1825) был крайне пунктуален, педантичен. Имел литературные способности, писал стихи, рассказы, комедии, обладал чувством юмора. А.Н. Анненский писал о нём:
Мать Гоголя Мария Ивановна (1791-1868), имела неуравновешенный характер, легко впадала в отчаяние. Периодически отмечались резкие смены настроения. Согласно историку В.М. Шенроку, она была впечатлительной и недоверчивой, а «её подозрительность доходила до крайних пределов и достигала почти болезненного состояния». Настроение нередко менялось безо всякой видимой причины: из оживлённой, весёлой и общительной она вдруг становилась молчаливой, замыкалась в себе, «впадала в странную задумчивость», по нескольку часов сидела, не меняя позы, глядя в одну точку, не реагируя на обращения.
По воспоминаниям родственников, Мария Ивановна в быту была непрактичной, покупала у разносчиков ненужные вещи, которые приходилось возвращать, легкомысленно бралась за рискованные предприятия, не умела соразмерять доходы с расходами.
О себе она позже писала: «Характер у меня и у мужа весёлый, но иногда на меня находили мрачные мысли, я предчувствовала несчастья, верила снам».
Несмотря на раннее замужество и благосклонное отношение со стороны супруга, вести домашнее хозяйство так и не научилась.
Эти странные свойства, как известно, легко узнаются в поступках таких известных гоголевских художественных персонажей, как «исторический человек» Ноздрёв или четы Маниловых.
Семья была многодетной. У супругов родилось 12 детей. Но первые дети появлялись на свет мёртворождёнными или умирали вскоре после рождения.
Отчаявшись родить здорового и жизнеспособного ребёнка, она обращается к святым отцам и к молитве. Вместе с мужем едет в Сорочинцы к знаменитому доктору Трофимовскому, посещает храм, где перед иконой святого Николая Угодника просит послать ей сына и клянется назвать ребёнка Николаем.
В тот же год в метрической ведомости Спасо-Преображенской церкви появилась запись: «В местечке Сорочинцы месяца марта, 20-го числа (сам Гоголь отмечал день рождения 19 марта) у помещика Василия Афанасьевича Гоголя-Яновского родился сын Николай.
С первых же дней своего появления на свет Никоша (так называла его мать) стал самым обожаемым существом в семье даже после того, как через год родился второй сын Иван, а затем последовательно несколько дочерей. Своего первенца она считала посланным ей Богом и прочила ему великое будущее. Всем говорила, что он гениален, раз убеждению не поддавалась
. Когда он был ещё в юношеском возрасте, она стала приписывать ему открытие железной дороги, паровой машины, авторство литературных произведений, написанных другими лицами, чем вызывала его негодование.
После неожиданной смерти мужа в 1825 году стала вести себя неадекватно, разговаривала с ним, как с живым, требовала выкопать для неё могилу и положить её рядом.
Потом впала в оцепенение: перестала отвечать на вопросы, сидела, не шевелясь, глядя в одну точку. Отказывалась принимать пищу, при попытке накормить резко сопротивлялась, стискивала зубы, бульон вливали в рот насильно. Такое состояние продолжалось две недели.
Сам Гоголь считал её не совсем здоровой психически. 12 августа 1839 года он писал из Рима сестре Анне Васильевне: «Слава богу, наша маменька теперь стала здоровой, я имею в виду её душевную болезнь». В то же время она отличалась добросердечностью и мягкостью, была гостеприимной, в её доме всегда было много гостей. Анненский писал, что Гоголь «от матери унаследовал религиозное чувство и стремление приносить людям пользу».
Умерла Мария Ивановна в возрасте 77 лет скоропостижно от инсульта, пережив сына Николая на 16 лет.
На основании сведений о наследственности можно предположить, что на развитие душевных недугов, а также склонность к мистике Гоголя оказала частичное влияние психическая неуравновешенность матери, а литературное дарование он унаследовал от отца.
Первые признаки душевного расстройства с мистическим уклоном в виде детских страхов были замечены в 5-летнем возрасте в 1814 году. Рассказ о них самого Гоголя был записан его приятельницей Александрой Осиповной Смирновой-Россет:
Мне было лет пять.
Я сидел один в одной из комнат в Васильевке. Отец и мать ушли.
Со мной осталась одна старуха няня и та куда-то отлучилась.
Спустились сумерки.
Я прижался к углу дивана и среди полной тишины прислушивался к стуку длинного маятника старинных стенных часов.
В ушах шумело. Что-то надвигалось и уходило куда-то. Мне казалось, что стук маятника был стуком времени, уходящего в вечность.
Вдруг слабое мяуканье кошки нарушило тяготивший меня покой. Я видел, как она, мяукая, осторожно кралась ко мне. Я никогда не забуду, как она шла, потягиваясь, ко мне и мягкие лапы слабо постукивали о половицы когтями, а зелёные глаза искрились недобрым светом. Мне было жутко. Я вскарабкался на диван и прижался к стенке.
«Киса, киса», – позвал я, желая приободрить себя. Я соскочил с дивана, схватил кошку, легко отдавшуюся мне в руки, побежал в сад, где бросил её в пруд и несколько раз, когда она хотела выплыть и выбраться на берег, отталкивал её шестом.
Мне было страшно, я дрожал и в то же время чувствовал какое-то удовлетворение, может быть, это была месть за то, что она меня испугала. Но когда она утонула и последние круги на воде разбежались, водворились полный покой и тишина, мне вдруг стало ужасно жалко кошку.
Я почувствовал угрызение совести, мне показалось, что я утопил человека. Я страшно плакал и успокоился только тогда, когда отец высек меня».
По описанию биографа П.А. Кулиша, Гоголь в том же 5-летнем возрасте, гуляя в саду, услышал голоса, видимо, устрашающего характера.
Он дрожал, пугливо озирался, на лице было выражение ужаса. Эти первые признаки душевного расстройства родные расценили как повышенную впечатлительность и особенность детского возраста.
Им не придали особого значения, хотя мать стала его оберегать ещё тщательнее и уделять внимания ещё больше, чем другим детям.
С жизнью и смертью Гоголя связано множество мифов. Уже несколько поколений исследователей творчества писателя не могут прийти к однозначному ответу на вопросы: почему Гоголь не был женат, зачем он сжег второй том "Мертвых душ" и сжигал ли вообще и, конечно же, что погубило гениального писателя.
Первая сожженная книга
В гимназии Гоголь мечтает о широкой общественной деятельности, которая позволила бы ему совершить нечто великое "для общего блага, для России". С этими широкими и смутными планами он приехал в Петербург и испытал первое тяжелое разочарование.
Гоголь публикует свое первое произведение – поэму в духе немецкой романтической школы "Ганс Кюхельгартен". Псевдоним В.Алов спас имя Гоголя от обрушившейся критики, но сам автор так тяжело воспринял провал, что скупил в магазинах все нераспроданные экземпляры книги и сжег их. Писатель до конца своей жизни так никому и не признался, что Алов - это его псевдоним.
Позднее Гоголь получил службу в одном из департаментов министерства внутренних дел. "Переписывая глупости господ-столоначальников", молодой канцелярист внимательно присматривался к жизни и быту своих коллег чиновников. Эти наблюдения пригодятся ему потом для создания знаменитых повестей "Нос", "Записки сумасшедшего" и "Шинель".
"Вечера на хуторе близ Диканьки", или детские воспоминания
После знакомства с Жуковским и Пушкиным вдохновленный Гоголь принимается писать одно из своих лучших произведений - "Вечера на хуторе близ Диканьки". Обе части "Вечеров" были изданы под псевдонимом пасечника Рудого Панька.
Некоторые эпизоды книги, в которой настоящая жизнь переплеталась с легендами, были навеяны детскими видениями Гоголя. Так, в повести "Майская ночь, или Утопленница" эпизод, когда мачеха, превратившаяся в черную кошку, пытается задушить дочку сотника, но в результате лишается лапы с железными когтями, напоминает реальную историю из жизни писателя.
Правда ли, что Гоголя похоронили живым?
Николай Васильевич Гоголь умер 3 марта 1852 года. 6 марта 1852 года он был предан земле на кладбище у Данилова монастыря. Согласно завещанию, памятника ему не ставили — над могилой возвышалась Голгофа. Но спустя 79 лет прах писателя был извлечен из могилы: советским правительством Данилов монастырь был преобразован в колонию для малолетних преступников, а некрополь подлежал ликвидации. Лишь несколько захоронений решено было перенести на старое кладбище Новодевичьего монастыря. Среди этих «счастливчиков» наряду с Языковым, Аксаковыми и Хомяковыми был и Гоголь…
На перезахоронении присутствовал весь цвет советской интеллигенции. Среди них был и писатель В. Лидин. Именно ему Гоголь обязан возникновению многочисленных легенд о себе. Один из мифов касался летаргического сна писателя. По словам Лидина, когда гроб извлекли из-под земли и вскрыли, то присутствующих охватило недоумение. В гробу лежал скелет с повернутым набок черепом. Объяснения этому никто не находил. Вспомнились рассказы о том, что Гоголь боялся быть погребенным заживо в состоянии летаргического сна и за семь лет до кончины завещал: «Тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться». Увиденное повергло присутствующих в шок. Неужели Гоголю пришлось пережить ужас подобной смерти? Стоит заметить, что в дальнейшем эта история была подвержена критике. Скульптор Н. Рамазанов, снимавший посмертную маску Гоголя, вспоминал: «Я не вдруг решился снять маску, но приготовленный гроб… наконец, беспрестанно прибывавшая толпа желавших проститься с дорогим покойником заставили меня и моего старика, указавшего на следы разрушения, поспешить…» Нашлось свое объяснение и повороту черепа: первыми подгнили у гроба боковые доски, крышка под тяжестью грунта опускается, давит на голову мертвеца, и та поворачивается набок на так называемом «атлантовом» позвонке. Однако этим эпизодом буйная фантазия Лидина не ограничилась. Последовал более страшный рассказ – оказывается, при вскрытии гроба у скелета вовсе не оказалось черепа. Куда же он мог деться? Эта новая выдумка Лидина породила и новые гипотезы. Вспомнили, что в 1908 году при установке на могиле тяжелого камня пришлось для укрепления основания возвести над гробом кирпичный склеп. Предположили, что именно тогда и могли похитить череп писателя. Было высказана догадка, что его выкрали по просьбе фанатика русского театра, купца Алексея Александровича Бахрушина. Поговаривали, что у него уже был череп великого русского актера Щепкина.