9а – Военка сборы
Потом перевел взгляд на второго врага, меня, я понял, что райская жизнь закончилась и если Каладзе отделается легким испугом, то мне достанется — по полной, скомандовал:
– Якунин и Каладзе три шага вперед.
Мы чеканя шаги старались встать так, чтобы не закрыть надпись.
– Якунину четверо суток ареста за четыре самоволки в Тбилиси в течение прошлого месяца (всегда есть тот, кто только и мечтает поглубже лизнуть начальника, заложив кого-нибудь).
– Каладзе выяснить, кто участвовал в художествах на плацу и к вечеру доложить, в противном случае пять суток ареста.
Как я уже говорил, Каладзе, был сын действующего генерала и влепить ему просто так арест, коротышке Терцвадзе было страшновато, карьеру можно похерить, поэтому, как мне кажется командование сборов пришло к консенсусу, пять суток губы, зачет автоматом и... домой!
Гауптвахта в части была одна на два места, утром Каладзе посадили, а для меня места не осталось, так как на губа уже сидел местный боец. Так у меня оказались первые четыре дня отложенной ареста. Кто слаб в устном счете, запасетесь калькулятором, чтобы легче было считать суммарное количество дней моего ареста. Если глумиться над Каладзе его душонка побаивалась и как потом будет видно, не зря, то уж на мне, он решил отыграться за все и за прежнюю нашу стычку, и за Каладзе. К сожалению тот, кто спас меня от отчисления из института в то время был в Сехословакии на той же должности что и раньше, но это было дадеко и видиоо Терцвадзе это знал. Так что он затаил на меня злость и изуверский план мелочного мщения.
На третий день появился Каладзе старший. Ему конечно сообщили, так как он скорее всего заранее знал, что будет стычка сына с Терцвадзе. Кока все еще сидел на губе.
Нас построили прямо на надписи, чтобы её не было видно. Видя, что на построении сына в строю нет, генерал был явно взбешен. Понимая, что майор знал о его приезде, но сына не выпустил — генерал скомандовал:
– Рота, пять шагов назад.
Мы быстренько отошли, обнажив вожделенную надпись, понимая, что команда дана не спроста.
– Товарищ майор, вы не сообщите мне, куда девался мой сын, и если он сидит на гауптвахте, то за что?
– За то, что он не сказал, кто написал эту надпись.
У Генерала ходили желваки
– Какую?
– Эту!
Генерал прошелся вдоль надписи
– Майор, неужели вы думаете, что если я проглотил то, что в прошлом году, Кока был наказан один и из-за тог, что ему не засчитали прошлогодние сборы, он не смог поступить в институт, то я спущу вам сегодняшнее над сыном издевательства? Терцвадзе стоял в окружении офицеров кафедры, пунцовый, но по стойке смирно.
Генерал Каладзе на этом не закончил и перейдя на грузинский, что бы русские по национальности офицеры, не поняли разразился такой бранью, что переводить не буду, так как в русском языке аналогов тех ругательств просто нет.
Потом плюнул на надпись, обратился к дежурному по части, стоявшему поодаль с командой освободить Коку. С тех пор мы Коку больше не видели.
На вечернем построении Терцвадзе вызвал старшину, с меня сняли ремень и в сопровождении старшины отправили на губу. Видимо и командир части получил от генерала нагоняй за то, что на солдатской губе, в нарушении устава, сидели вместо солдат и студенты, то он сразу же как уехал генерал, он издал приказ примерного содержания:
– Сажать на губу студентов лишь в том случае, когда она будет свободна, а лучше гауптвахту для студентов заменить работами на территории.
В связи с тем, что сидевший на губе солдат был еще там, меня вернули назад — отложенный штраф продолжался.
Видимо все маленькие офицеры мнят себя "наполеонами", но у нашего майора были замашки и Муссолини.
Мы вообще-то плохо знали майора, что он маленький мудак, знали, но что он — большой изверг, не догадывались.
Надпись стиралась ежедневной двух часовой маршировкой по ней после обеда вместо свободного времени. Однажды кто-то из марширующих выкрикнул:
– Товарищ майор присоединяйтесь к нам, быстрее сотрется, в тот день мы маршировали на плацу до вечера. И так ежедневно. Но когда уезжали, надпись таки просматривалась.
Его издевательства были изощренные и в то же время — это относилось не ко всем студентам, из чего мы сразу вычислили доносчиков. Бить их не били, но при них разговоры не велись или просто их отсылали провожая презрительными взглядами.
Мои поездки к жене, накрылись, на занятиях сидел как рыба, брился ежедневно, ночью ХБ держал под матрасом, чтобы выглядели глаженными и вообще старался не попадаться ему на глаза, но все равно к концу первой недели у меня было двенадцать суток отложенного штрафа, хотя и была возможность посидеть. Сначала не мог взять в толк, чего это он меня не сажает, не получает удовольствие и понял его коварный план. Этот изверг решил насобирать как можно больше суток ареста и посадить меня в конце месяца, что бы я сидел после сборов. Я получал сроки, когда, выходя из сортира и застегивая ширинку, не отдал честь проходившему мимо лейтенанту, а он это видел, за плохо выдраенный котел, когда я дежурил по кухне, хотя котел был не моя обязанность, а тех, кто тут служил, но для него это значения не имело. Когда на плацу сняв со студентов сапоги, он увидел, что у всех вместо портянок, одеты шерстяные носки, я за всех получил новый срок, так как вовремя не доложил об этом командованию?! В общем, имей я шапку невидимку, мой срок все равно бы рос, только из-за тог, что меня не было видно.
Продолжение следует:
По морю памяти 1, 2, 3а, 3б, 4а, 4б, 5, 6, 7а, 7б, 8, 9а, 9б,
Ну, что подписываемся на канал и ставим лайк!
Гога Генацвалин (Юрий Якунин)