В середине восьмидесятых жила с нами по соседству баба Лида. Старушенция восьмидесяти с небольшим хвостиком, лет. Иногда заглядывала к нам на чашку чая. Навещали ее дочь да внучки, иногда появлялся сын, спившийся дядька, на ту пору ему было немногим больше пятидесяти лет.
После его посещений баба Лида ходила как в воду опущенная и расстроенная. Благо, что сыночка наведывался довольно редко и бабуля какое-то время жила спокойно. Но это так, для полноты картины.
И вот как-то за чаем зашел разговор о главных потерях в жизни, да самых больших печалях. И рассказала баба Лида нам свою историю.
Это было в середине двадцатых годов. Мы с мужем, молодые, здоровые все мотались по Северу. Работали на золотых приисках, там я и забеременела и родила старшую дочь Татьяну. Да ты ее видела, она с дочками частенько у меня бывает.
Так вот, при прииске был поселок, где мы и жили. И даже роддом там был. Никуда ехать не нужно было. Там я и рожала. В палате нас было пять рожениц, но одна выделялась среди всех своей интеллигентностью. Нет, она не задирала нос, но было в ней какое-то благородство.
Ее правильная, грамотная речь заставляла нас прикусывать языки, когда маты и грубые слова готовы были вырваться наружу. Она никогда и никому не делала замечаний, ровно общалась со всеми. Звали ее Ангелиной.
Имя редкое, непривычное, поэтому я его и запомнила. А муж у нее работал каким-то главным специалистом на другом прииске. Имя его не помню, только что еврейское. Ангелина была симпатичная шатенка, а вот муж - носатый смуглый брюнет. Хотя, тогда я и слов таких не знала - шатенка, брюнет...
Вскоре наступили новые времена , по стране прокатился НЭП - новая экономическая политика. Разрешалось открывать свое дело, это как сейчас кооперативы. Вот и мой Иван занялся таким делом. Мы переехали в город и муж стал ездить в северные районы, в Заполярье на забой оленей и скупал там шкуры.
Да, в основном это были шкуры северных оленей. Но не только. Было много шкурок песца. Занятие это было для него знакомое, еще мальчишкой до революции он с отцом объездил те края и старые оленеводы помнили и его самого и батюшку. А здесь уже, в городе был дубильный цех. Потом все это после выделки отправлялось на материк.
Жили неплохо, появился достаток в доме. Я родила еще двух детей - сына Леонида и дочку Раису. Но НЭП долго не продержался, пришлось прикрывать лавочку. Хорошо хоть дом успели построить, да и запас кое-какой оставался. На том и продержались какое-то время.
Пришлось Ивану снова на прииск устраиваться, правда уже другой. Там и подхватил болячку. Началась война и Ваня помер. Вот тогда я хлебнула горюшка полной ложкой. Все, конечно, хлебали. Война она и есть война.
Дети росли умненькими, учились хорошо. Ленька с Райкой светленькие, сероглазые в отца, а Танька темненькая в бабку, мою мать. Вот Ленька, особенно, радовал меня своей учебой. За один год умудрился два класса пройти. Это еще отец был жив, занимался с ним в младших классах.
В войну сложно было, но все учились. А вот после армии сломался у меня парень. Думала я в институт поступит, а он пить начал. Закончил курсы бульдозеристов и все. Правда бульдозерист отменный.
Вот, война кончилась, сын в армии служит. Райка десятилетку заканчивает, а Татьяна уже отучилась и работать начала. Я замуж вышла во второй раз. Жить стало полегче.
Пошли мы как-то с дочерьми на рынок, зелени прикупить. Прикупили, возвращаемся, а навстречу нам знакомая пара идет с девушкой. Поближе подошли - это же Ангелина со своим мужем! А с ними копия моей Райки, только постарше.
Узнали мы друг друга, вперились глазами в девчонок. А Татьяна моя - копия мужчины этого. Не только, что носастенькая да чернявая, а черты лица - брови, губы... С минуту стояли разинув рты, пока муж не потянул Ангелину за руку.
На девочек моих он и не смотрел. И меня, естественно, не узнал. Девчонки тоже ничего не поняли. Так и разошлись мы с Ангелиной с разинутыми ртами. Прошли мимо друг друга.
Домой пришли, меня трясет, колотит и поделиться ни с кем не могу. Не надо, чтобы Таня знала. А задумавшись, а что бы я или они смогли бы изменить? Я ответа не нашла. Долго потом по городу я выглядывала семью, ходила на рынок каждый день.
Но нет. Больше мы никогда не встречались. Видимо по делам они приехали в город, да и уехали восвояси. Где какие концы искать? Тогда это не сейчас. Старый роддом, я знала, сгорел еще до войны. Да что я могла, малограмотная баба, сделать? Потом корила себя, что надо было хоть попытаться.
Несколько лет я хранила эту тайну. Все трое детей мне внучек понарожали. От каждого по две девочки. Ленька женился, вроде за ум взялся. Двое деток все-таки. И вот как-то раз приехал он, мы разговорились и я, дура старая, все как есть ему выложила.
Про Татьяну. Пообещал молчать, да куда там. Однажды выпил лишнего и по пьяной лавочке все Тане и распетрошил со всеми подробностями.
У Татьяны была истерика. - Ты понимаешь, кричала она - Я чужую жизнь прожила и сейчас ею живу. Я не знаю, было бы лучше, или хуже, но это была бы моя жизнь! Моя! Почему ты их не искала?
Потом успокоилась, говорит - ты мама ни в чем не виновата. Ты тоже жертва обстоятельств. Всю жизнь воспитывала чужого ребенка. Откуда ты могла знать, что нас подменили в роддоме. И любили вы меня всегда, и я люблю тебя, папы то уж давно нет. Но заноза всю жизнь в сердце сидеть будет. И у тебя и у меня.
- Вот это и есть моя самая большая печаль в жизни, проговорила баба Лида.
- Больше десяти лет как умерла моя младшая дочь, добавила она.
- И это моя самая большая потеря. Закончила свой рассказ соседка.
Мы помолчали. А что тут скажешь? У каждого свои утраты и печали...
Понравилось? Подписывайтесь на мой канал и вы не пропустите новые публикации. Буду рада Вашим лайкам и комментариям.