Сегодня дополнительный выходной. В доме все убрано после вчерашних гостей, на столе стоят только тюльпаны, да на тумбочке в открытой коробке – новенький фотоаппарат, подаренный «дорогой маме и бабушке».
Рассада на окнах обильно полита, кошки с собакой накормлены, и чем заняться? Телевизор не смотрю давно. В «Одноклассниках» всем разослала благодарности за поздравление к 8 марта. Уже месяц ждут своего часа две новые книги модных авторов, но читать их пока неохота. Новости в Интернете просмотрены. Особенно возмутило, как затравили мальчика-сироту за исполнение в Лондоне «Суглянки» на русском языке. И это стало поводом, чтоб пересмотреть чудесный фильм «В бой идут одни старики».
А сейчас я включу «Служебный роман» и буду вспоминать свою жизнь в СССР. На мой взгляд, этот фильм наиболее достоверно показывает Москву такой, какой я увидела ее тоже в 1977 году, когда поступила в институт. Я смотрела «Служебный роман» десятки раз, помню наизусть весь текст, все жесты и мимику героев. И уже не слежу за сюжетом, а смотрю по сторонам. К примеру, какое печенье у Верочки на столе, когда она угощала начальницу кофе – я тоже такое покупала. Большую коробку конфет, с которой пришел на свидание Анатолий Ефремович, он приобрел, скорее всего, в винном отделе – они стоили дорого и продавались в нашем универсаме именно там. Наверное, как часть джентльменского набора…. В стенном шкафу на кухне у Людмилы Прокофьевны стоит жидкий концентрат кофе в маленьких баночках – я такой помню в продаже. Даже проходная сценка, где молодой человек выгружает письма из уличных почтовых ящиков, вызывает воспоминания – ящики красного цветы были для писем только по Москве, а синие – по Союзу. И пластмассового зайчика на столе в квартире у Анатолия Ефремовича тоже помню – такие игрушки, если нажмешь на подставку в виде гармошки, тонко пищали.
Одежду вообще можно рассматривать долго. Джинсы с широким поясом и «высокой посадкой». Шерстяные безрукавки на статистических красавицах – такие простенькие, но теплые штучки умели вязать многие. Конечно, оба своих платья Людмила Прокофьевна сшила в ателье, поскольку в продаже таких не было, а знакомых портних у нее, скорее всего, тоже не имелось. Длина в пол у вечернего платья – это по совету Верочки насчет макси, чтоб прятать «неудачные» ноги. Осенний плащ на Оленьке – продукция советской швейной промышленности, но такой еще надо было поискать. В отличие от верхней одежды Людмилы Прокофьевны (с золотыми пуговицами), которая висела везде, но ее вряд ли купил бы кто-то еще из жительниц столицы, как и мрачный шейный платок. Это просто режиссерский ход, показавший, насколько далека от всего модного и женственного его героиня в начале фильма.
В прошлый раз я рассматривала диаграммы на стенах кабинета начальницы – о производственных связях ее учреждения, и еще обстановку зала заседаний с выставкой детских рисунков. А сегодня попытаюсь понять, какие именно журналы читает Людмила Прокофьевна в квартире у Самохвалова. Кажется, это «Огонек», но не уверена.
Зачем мне это все нужно? А вот нужно – и все. И это для меня интересней, чем новая книга. Утешает, что не одна я такая. С большим удовольствием прочитала на Дзене, как один молодой человек с помощью современных технологий смог прочитать названия всех контор на вывесках у главного входа в статистическое учреждение. Вот зачем-то ему-то это было нужно?!
Если кто-то напишет, что я люблю подглядывать в замочную скважину, отвечу - нет. Это именно ностальгия. Как говорила моя бабушка, «на чужой сторонушке рад своей воронушке». А для нас, пенсионеров, нынешняя Россия – страна во многом чужая, и никогда не будет родной.
И если станет совсем грустно, я опять пойду в кино: включу какой-нибудь из любимых советских фильмов. Как будто побываю на родине.