Предыдущая глава "Если вспомнить, каким местом курицы несут яйца..."
Смеркалось.
Минут через десять зажгутся уличные фонари. До десяти вечера будут сиять ярко, а после перейдут в энергосберегающий режим. Свет станет блекло-белым, сероватым. Хватит какому-нибудь усталому от алкоголя дачнику доползти домой.
Солнце уже закатилось куда-то под землю. Красная полоска, прерываемая чёрными силуэтами деревьев и столбов, становилась всё уже и прозрачнее, немыслимым образом синея.
"Ы".
Будущий нобелевский лауреат по литературе улёгся грудью на стол перед ноутбуком. Носом он пыхтел в сгиб локтя, глазами смотрел через окно вдаль, мыслями блуждал где-то между столицей и астралом, а мизинцем жал на клавишу "Ы". Когда попадал, когда - нет.
Двадцать девятая буква алфавита занимала почти весь экран. В самом верху документа стояло название "Похищение королевской семьи" и был написан кусок первого абзаца: "Джон Смит оказался настолько обычным человеком, что в наш век - век идеальных тел, лиц, причёсок, век поставленного на поток самовыражения и однообразно ярких индивидуальностей - смотрелся необычайно оригинальным. Он стоял...".
Где стоял Джон Смит - опытный преступник, продающий свои услуги разведкам и богатеям многих стран, - Лёшка не придумал. Мозг впал в кататонию и на любые попытки интеллектуального насилия отвечал месивом из воспоминаний, фантазий и обрывков рекламы. Механический череп с живыми глазами, стальная саранча в нарядной салатовой броне, торпеды-мальки...
Сражение с вдохновением-ленивцем длилось пять часов. Лёшка метался по Интернету, прочитал десятки статей об элитных ресторанах, - где же ещё преступнику Джону Смиту могут выдать очередной заказ? - посетил эти достойные заведения виртуально, поинтересовался историей и ценами. Расстроился, что никогда так питаться не будет, и подогрел ещё химофабрикатов. Пустые коробочки бросал на кухонный стол: потом до помойки у администрации донесёт. Или Лёве на растопку отдаст.
Под вечер молодому мужчине надоело сражаться даже не с ветряными мельницами, а с их гротескными отражениями внутри собственной фантазии. Удобно устроившись на столе, Лёшка стал слушать звенящую-зудящую тишину между ушами и тыкать мизинцем в клавиатуру. Под палец попадалась "Ы".
"Я бездарность, - периодически всплывала из звенящего океана зудящая мысль-косатка. Кит-убийца сорочьей окраски не торопился вернуться в интеллектуальную пучину. - Я могу только ваять стандартные репортажики и шаблонные новости. "Ваять", кстати, в кавычках, ибо сарказм. Много ли я сделал для развития своего таланта? Был ли у меня талант? Я заучил пару трюков в вузе и остановился на уровне "пипл хавает, редактор платит". Я популярный журналист не потому, что жгу глаголом что-то там. У меня огроменное шило в заднице, я суечусь больше всех, и поэтому чаще попадаюсь на глаза, занимаю верхние строчки в шапках сайтов. Я - бездарность".
Это слово очень понравилось журналисту. Он повторил мысленно "Без-дар-ность!" и шмыгнул носом. Себя стало очень-очень жалко.
"Я даже не отличаюсь оригинальной обычностью. Меня нельзя назвать "вопиющей бездарностью". То есть, и как бездарность провалился. Полный ноль. Даже в отрицательные величины выбраться не сумел".
"Ы".
"Я даже на дворника не переучусь. - Сменить сферу деятельности, чтобы больше не обманывать читателей, сиюсекундно показалось очень важным делом. - Мои мозги усохли и не способны работать. Я могу только продолжить гнать километрами шаблонные новости и корчить из себя талант".
Тяжело в тридцать лет осознать, что ты - такой яркий, звонкий, дерзкий, ниспровергающий и циничный - просто банальная бездарность.
Вспомнился прозрачный рассвет, наполненный рыбьей кровью. Данная самому себе отсрочка.
"Может, и не бездарность, - Лёшка мужественно шмыгнул носом и аккуратно промокнул уголки глаз, где щекотались непролитые слёзы. - Может, просто устал".
Закрыв ноутбук, не сохраняя начатой повести, молодой человек отправился в тёмную, наполненную комарами спальню.
Продолжение "С кружкой наперевес против штрафа"
Ссылки на все главы повести "10 шагов к Нобелевской премии" размещены здесь.