Получив по распределению после пединститута место в школе при леспромхозе на Печоре, я начал привыкать к своей жизни в общежитии, где обитали десятка три битых жизнью и начальством, тёртых и в разных жизненных поворотах крученных мужиков.
Нужно сказать сразу: насыщение маленького народа огромным потоком явно уголовного элемента, который после отбывания наказания нередко оставался в небольших посёлках, стало тяжким испытанием для коми, и с этим коми народ справился, и помогло здесь прежде всего воспитание в семье, те жизненные принципы, которые закладывались с детства. Коми парня, выросшего сначала рядом с матерью в избе возле родной печки, а потом под рукой отца и деда в тайге, на реке, в бесконечных работах во дворе, залётному ссыльному было не убедить, что украсть проще и доходнее, чем заработать или сделать самому.
Были в посёлке, в общежитии, где я временно жил, или приехавшие на заработки, или присланные на поселение за грехи, совершённые ранее – это бывшие зеки, получившие ссылку-высылку, алиментщики, бегавшие от жён и детей и наконец-то пойманные и направленные валить лес для отработки задолженностей, или иные грешные перед Уголовным кодексом, все люди бессемейные, на гулянку и любое веселье отзывчивые, так что после аванса и получки дня два обитатели общежития ходили колесом, потом их в воскресный вечер успокаивал участковый, потом день они отлёживались, потом тянулись ко мне – стрельнуть сигарету или полтинник на столовую, поскольку я с первого дня объявил, что на водку не даю, мужик должен пить или на свои, или вообще не пить…
А пить эти бедолаги любили, и часто эта гулянка завершалась всеобщей свалкой. Однажды я поздно вечером шёл с реки и понял в дверях, что веселье в общежитии в разгаре: по коридору ходил огромный вал рук, ног, голов, уже залитых кровью, а из одной комнаты вывалился мужик с безумными глазами и, сжимая топор, проревел: «Кого, кого хреначить-то?»
Остановил это побоище только выстрел участкового, так вовремя оказавшегося у дверей общежития.
Жить в такой компании и не общаться с соседями невозможно, поэтому у нас с этим населением установились постепенно вполне человеческие отношения. Я был для этих людей не «гражданин начальник», не мент или «интилихент поганый», – наоборот, мы жили рядом, они видели, как я, кроме школы, ухожу с ружьём на охоту, как ко мне в комнату заходят уважаемые в посёлке люди – капитан Нестеров, первым спускающий свой буксир на воду и последним завершающий навигацию, охотовед Медведев, известный невероятной меткости стрельбой – он на спор из малокалиберной винтовки пулькой попадал по выбору – в дно или в боковину подброшенной консервной банки, брали у меня книги шофёры братья Волковы, всю зиму поддерживающие прорубь на Печоре для моржевания, причём окунались даже в январе, когда на градуснике было даже минус сорок пять….
Проще всего общаться было с теми, кто отбыл срок не по одному разу – они обычно спокойны, сдержанны, не склонны к истерикам, к шумным выяснениям отношений, к разборкам. Именно в разговоре с таким вот спокойным, уравновешенным бывшим осужденным услышал я высказывание, которое не то чтобы сразило меня, но заставило как-то по-новому посмотреть на систему взаимоотношений «зек – тюрьма – свобода».
Порой кто-то из них, устав от тесноты общежития, просился ко мне в гости – поговорить за чаем, взять книгу почитать, просто посидеть у печки, у живого огня, и тогда начинаются задушевные разговоры – порой очень неуклюжие, путаные, когда с трудом подбираются слова, когда так тяжело моему гостю объяснить свои мысли…
Вот в такие нечаянные посиделки и произнёс мой гость фразу, которая заставила меня задуматься, так ли мы строим свои отношения:
– Вот Вы смотрите на нас с жалостью, с сочувствием – бедные, сидят, мучаются, жизнь проходит за решёткой! Да если хотите знать, для очень многих, особенно для тех, кто не первый раз сидит, зона – это никакое не страдание, а просто часть жизни. Ведь Вы идёте в лес за грибами и знаете, что будут кусать мухи и комары, Вы устанете, потому что нужно идти многие километры пешком, промочите ноги, да и неизвестно, найдёте ли Вы эти грибы, потом ещё и дождь до костей, а вот другие, не грибовики, нормальные люди, станут на Вас смотреть, как на больных, ведь сколько этих грибов на рынке, и свежих, с маринованных, а тут – за семь вёрст киселя хлебать…
Вот помните, рассказывали о том, как в Древней Греции эти триста спартанцев перегородили дорогу огромному войску. Они храбро бились, но погибли все! А остальные отступили – и жили себе припеваючи, обнимали своих греческих тёлок, жрали вкусное мясо и пили своё греческое бухло, и при этом они вспоминали этих дураков – ведь тоже могли бы жить да поживать! А их спартанские соплеменники знали: это герои, они не погибли – они вечно в памяти своих сограждан! Так дураки или герои? А это зависит от того, что для тебя важно.
Вот и мы тоже знаем, что зона – это составная часть жизни, не самая приятная, но без этого нельзя. Да и кстати, очень многие ничего особенно и не теряют. Это Вы и Ваши друзья представляете, как вдруг, не дай Бог, попадёте за колючую проволоку: без книг, без друзей, без театра и концерта, без журнала на диване возле телевизора, без любимой жены, без детей своих, без этих интересных споров на кухне за рюмкой чая…
А у нас очень у многих нет и не было жены и детей, мы никогда не ходили в Ваши театры, не читали Ваших книг, и диванов у нас не было никогда, друзей – очень многих – мы сразу же здесь встретим, ведь не нами придумано: «Раньше сядешь – раньше выйдешь, ну, а выйдешь – снова сядешь», – и единственное, получается, что многие из нас теряют – это водку. Нет, конечно, при очень остром желании и её можно достать – за большие, иногда очень большие деньги, но если вдруг припрёт – всегда найти можно! Бабы? То есть женщины? Да ладно Вам, большинство только треплется о своей богатой сексуальной жизни, на самом деле у молодняка были один-два случайных опыта в пьяной компании, всё остальное – болтовня, потому что так надо, так полагается, все рассказывают, и ты тоже должен рассказать, как ты её зажал, как она на тебя лезла, как ты потом с её же подругой, и с подругой подруги, и сразу с двумя, и вообще, их у тебя штук десять было, все они, как кошки…
Так что убеждать людей, которые сознательно выбрали именно этот путь в жизни, что воровать нехорошо – занятие бесполезное. Это Вам нужно воспитательную Вашу работу с учениками проводить – с теми, кто залетел в первый раз, на учёт поставлен в милиции, да и то не с каждым, ведь есть такие, что тоже давно другой жизни и не представляют, не на завод же им идти? – только не сразу попались…
И должен заметить, что чаще на всяческие скандалы, обострения, конфликты друг с другом, с милицией, с начальством падки именно такие вот «первоходы», которым нужно занять определённое место в этой необычной жизни, добиться у такого же осужденного авторитета или хотя бы страха.
Себя они именуют «правильными пацанами» и дотошно соблюдают все правила и нормы поведения, которые должны привести их в желанное общество «блатных».