Дежурная задохнувшись от возмущения, резко развернулась и скрылась за дверью, предварительно громко хлопнув ей. Очереди перед кассой уже не было, кассирша, вытянув шею, с опаской поглядывала в нашу сторону через стекло, а ребята, расположившись под табло, демонстративно раскладывали на скамейке водку, кружки и закуску, поджидая меня.
Хлопнули по первой, потом по второй: постепенно оживились и стали забывать, где мы и для чего здесь находимся. Прапорщик Масленников "поплыл" первый и попытался запеть, но Коля Бородуля быстро его заткнул. Шуму большого мы не производили и когда в зал сунулась милиция - человек пять, то ничего предосудительного не обнаружила. На то, что мы в общественном месте распивали спиртные напитки, они просто закрыли глаза: посмотрели на нас издалека и ушли. Дежурная, которая вышла из помещения, поглядеть как менты нам будут крутить руки, разочаровано громко хлопнула дверью и тоже скрылась. Выпивка быстро закончилась, сказалась и усталость: мои товарищи стали постепенно засыпать, облокотившись на вещмешки и откинувшись на спинку скамейки. Вскоре я остался бодрствующим один. Посидел немного, думая над тем, как нам выбираться с Нижнего Новгорода. Потом встал и попробовал договориться с кассиршей, но та не шла на контакт ни в какую. Побродив по залу, я опять подошёл к расписанию движения поездов и ещё раз стал прикидывать возможности отъезда, которые были совсем не радостные - первый поезд был только через пять часов. Мой взгляд в очередной раз скользнул по расписанию и остановился на малоприметной строчке в самом низу расписания: - Почтовый поезд "Москва - Пермь" отправляется с Нижнего Новгорода в 3 часа 45 минут, ежедневно. Я бросил машинально взгляд на часы - 3 часа 30 минут. Так что, он должен сейчас отправляться, и мы ничего про него не знали.
У первого перрона, куда я выскочил, в серой предрассветной мгле, стоял почтовый поезд из десяти вагонов. Быстро пробежал вдоль состава, но двери везде были закрыты, и лишь когда бежал обратно, двери одного из вагонов открылись и на перрон вышли две симпатичные девушки в железнодорожной форме.
- Девчонки, вы с этого поезда?
- Да, - девушки заинтересованно оглядели меня, что сразу же отметил, как положительный фактор, - А что?
- Девушки, милые, нас с Чечни в отпуск, пока в боях передышка, отпустили на неделю, а мы тут застряли. Не подхватите нас до Перми?
Проводницы быстро переглянулись, но и так было понятно, что они согласны: - Ну, если развлекать будете - то тогда возьмём.
- Девчонки, вы не разочаруетесь, что нас взяли. Мы сейчас мигом, - я рванул как на стометровке. За семь минут, что осталось до отправления поезда, нужно было разбудить ребят, объяснить ситуацию и всех посадить - что было достаточно проблематично.
Бурей ворвался в зал и стал будить, тормошить и подымать сослуживцев. Но те непонимающими со сна и недавней выпивки глазами, смотрели с удивлением на меня и едва шевелились, не понимая, куда надо идти и зачем.
- Ребята, чёрт побери, выпили же немного, чего же вы такие пьяные? Давай быстрей хватайте вещи, поезд отходит - я билеты купил.
Слова "билеты" и "поезд" возымели магическое действие, офицеры встряхнулись и уже гораздо быстрее и чётче собрали вещи и ринулись на перрон. Я шёл последним и направлял группу, подталкивая в спину отстающих. Шуму было поднято достаточно и в зал из своего помещения выглянула дежурная по вокзалу, провожая нас недоумевающим взглядом. Времени было уже в обрез, да я и побаивался, что девушки увидев такую большую группу военных, да ещё не совсем трезвых - откажутся от нас, но девчонки криками стали подбадривать, чтобы мы ускорили посадку и я заскакивал практически уже на ходу.
Отдышавшись и перезнакомившись, я поинтересовался не влетит ли девчонкам за то, что они нас пустили в вагон и смогут ли они нас довезти до Перми?
Оказывается, проверок они не боялись, а так как их поезд в Пермь прибывал лишь к обеду следующего дня, то они предложили нам другой вариант: проехать с ними до ближайшей станции, от которой ходили электрички до Кирова и на них добраться до города. А оттуда на ближайшем поезде до Екатеринбурга. Так мы и сделали: и в два часа дня были уже в Кирове. В кассе нам сказали подойти через полтора часа, когда будет известно наличие свободных мест на проходящий поезд "Москва - Хабаровск". Ещё раз определились с деньгами - и с горечью убедились, что денег было мало, и вряд ли их хватит доехать всем даже до Перми. Военный, железнодорожный комендант, к которому обратился за помощью, разъяснив ситуацию, лишь покачал головой и написал записку в кассу - "Данному офицеру оказать максимальное внимание и помощь в приобретении билетов".
- Прости, майор, но больше я сделать ничего не могу. Извини.
Погуляв немного, я подошёл к кассе, подал записку коменданта и попросил восемь билетов на все деньги, вывалив мятые купюры и мелочь на тарелочку. Тщательно пересчитав, она сказала: - Товарищ офицер, только до Верещагино.
- Давайте до Верещагино, - про себя решил: главное сесть в поезд, а там или договоримся с бригадиром поезда, или же пусть попробуют нас высадить. Получив билеты, я довольный вернулся на перрон, где оставил своих товарищей. Несмотря на отсутствие денег, Бородуля откуда-то притащил несколько бутылок портвейна "Кавказ", чем очень гордился и совал мне бутылки под нос. Узнав, что мы из Чечни, подошли ещё пару прилично одетых мужчин и стали угощать водкой. Короче, картина, которая мне открылась, не внушала оптимизма: Бородуля был пьяный, из сумки Касаткина вызывающе торчал ствол автомата Нестеренко, и по его виду нельзя было сказать, что это остатки автомата. Сам Касаткин, взяв огромный кинжал в рот, непонятно только как он его не разрезал до сих пор до ушей, и встав на цыпочки, нелепо размахивая руками, пытался танцевать стремительный кавказский танец. Масленников был в том состоянии, когда он, закрыв глаза мог затянуть на весь вокзал неприличную песню. Танкист, тыча пальцем в нос, пытался рассказать такому же пьяному гражданскому, как его ранили в нос. Остальные были не лучше. Вокруг нас полукругом толпился народ, а в сорока метрах от этого бардака, кучковался с десяток милиционеров, причём, с каждой минутой их число только увеличивалось. Отодвинув в сторону, протянутую мне руку с водкой, я подошёл к формируемой цепи ментов, остановился в пяти шагах и обратился к единственному среди них офицеру: - Капитан, послушай меня. Я старший этой команды и как видишь трезвый. У меня билеты на Хабаровский поезд, он через пять минут подходит. Я сейчас своих людей собираю и иду на посадку, и мы уезжаем. Только прошу вас, не трогайте нас: мы с Чечни в отпуск всего на несколько дней едем, нам тоже не нужны неприятности. Не надо ничего делать. Хорошо?
Капитан, многозначительно поигрывая резиновой палкой, посмотрел на своих подчинённых и кивнул - Хорошо.
Я метнулся обратно к своим друзьям: - Так, всё - собираемся. Если мы не хотим сидеть в ментовке, давай быстро собираемся и на третью платформу. Олег, Коля вперёд: вагон номер девять - занимайте места. Масленников давай шевелись.
Так, поторапливая людей, стал выпихивать их на третью платформу, постоянно оглядываясь на милиционеров, которые развернувшись в цепь, шли сзади нас. К моей радости объявили о прибытие нашего поезда, а через пару минут зелёные вагоны потянулись мимо пассажиров, спешащих к своим вагонам. Увидев поезд, подтянулись и мои сослуживцы. Я уже начал успокаиваться, как ко мне подскочил Бородуля и чуть не плача заявил: - Боря, а нас не пускают в вагон.
- Почему?
Николай виновато отвёл глаза в сторону и опустил голову: - Боря, я проводниц послал на три буквы.
Я только и повёл в возмущении головой из стороны в сторону: - Знаешь, Коля, пошёл ты сам на эти три буквы.
Разъярённый на начальника связи, я ринулся к вагону исправлять положение: так как понимал, если мы сейчас не сядем в поезд, то мы окажемся в комендатуре. Бородуля, как побитая собачонка, послушно бежал следом за мной. Около дверей девятого вагона стояли две молоденькие, светленькие проводницы и в душе немного отлегло, с ними есть шанс договориться. Гораздо хуже если бы были проводницы в возрасте - те бы сейчас открыли пасть.
- Девушки, солнышки, - с ходу запел я, - да простите вы этого майора. Мы все едем с войны и, конечно, нервы не в порядке. Тем более что майор ранен в бою несколько дней тому назад, и рана у него сейчас очень болит. Простите, красавицы, - я приобнял девушек за плечи.
Проводницы с удивлением посмотрели на меня, а потом на Бородулю.
- А за что его прощать? - Почти одновременно с удивлением воскликнули блондиночки.
- Как за что? - Теперь удивился я, - он ведь вас нецензурно обругал.
- Нет, мы его в первый раз видим.
- Коля, иди сюда, - устало подозвал к себе майора, - ты кого послал на три буквы?
Офицер подошёл, затуманенным взглядом посмотрел на вагон справа, потом слева и обрадовано кивнул головой на соседний вагон: - Вон тех, я послал.
Я радостно засмеялся и от всей души поцеловал проводниц, которые шутливо, со смехом, отбивались от меня: - Загружайся ребята, занимай места. Девчонки, едем….