Сегодня мы расскажем историю двух миллионеров, которые из-за собственной неосмотрительности оказались на грани катастрофы и выжить им помогли женщины.
Молодая гастарбайтерша иностранка безответно влюбилась в российского селебрити. Ее мать устроилась в богатую семью прислугой. Девочка почти с рождения жила в обстановке богатого дома, в котором ей ничего не принадлежало. Но она нацелилась на главное сокровище – наследника, молодого офицера, которому прочили большое будущее. Девочка не была корыстной, но что можно ожидать, если ты юное создание, а он, красив, весел и недоступен? Она влюбилась, он ни о чем не догадывался. Завязка этой истории звучит как пролог стандартной истории о золушке, которая могла случиться хоть в аббатстве Даунтон, хоть в Москве, хоть в Екатеринбурге. По невероятному стечению обстоятельств сказка вышла с счастливым, трагическим финалом.
История случилась двести лет назад. Девушка была француженкой, ее принц богатым русским помещиком, чтобы их счастье состоялось им пришлось попасть на Урал. Мать героини оказалась в России после Французской революции. В русских домах французы могли рассчитывать на места прислуги, гувернеров, учителей. Мать Камиллы была гувернанткой одной из четырех дочерей симбирского помещика Петра Ивашева. Единственный сын помещика – кавалергард Василий Ивашев изредка приезжал навестить родителей. Камилла влюбилась, но офицер едва ли ее замечал. Между ними была социальная пропасть, переступить которую у прислуги, даже смазливой не было шансов. У молодых мажоров на уме были шампанское, необременительные романы с не слишком целомудренными девицами, военные маневры и вечеринки, дочь гувернантки в число серьезных намерений не входила.
Молодой офицер вляпался в политику. Не помогли ни связи, ни взятки. Василий Ивашев оказался в тюрьме без права на помилование. События, которые к этому привели, описаны в фильме «Союз Спасения». Участие в тайных обществах было для Ивашева приключением, которому он не придавал большого значения. Вечеринки, знакомства, разговоры о смене власти, политических переменах. Ничего серьезного. В момент декабрьского восстания он гостил у родителей в Симбирской губернии. Ивашев не был героем, но этого и не требовалось. Царь Николай I попытку госпереворота подавил быстро и жестко. Василий Ивашев был арестован и осуждён на 20 лет каторжных работ с формулировкой деяния: «Участвовал в умысле на Цареубийство согласием и принадлежал к тайному обществу с знанием цели». Перед высылкой срок каторги был сокращен до 15 лет.
В 30 лет жизнь для нет фактически закончилась. Пешком в кандалах бывший кавалергард одним этапом с убийцами и проститутками отправился из Петербурга в Читу. Перспектив не было никаких. Так закончилась первая глава этой истории.
В это же время Камилла Ле Дантю – дочь горничной, которая служила в доме Ивашевых, узнала об участи человека, в которого была тайно влюблена. Девушка оказалась настолько впечатлительной, что у нее началась горячка. Находясь почти при смерти, Камилла призналась матери, что любит Василия Ивашева. Мать решила действовать. Она объяснила дочери, что теперь Камилла и Василий равны и если она захочет, то можно попытаться соединиться с возлюбленным. Хотя дочери было всего 17 лет, мать готова была отправить ее в Сибирь вслед за ссыльным сыном работодателя. Мать написала письмо госпоже Ивашевой о чувствах своей дочери: «Я сумела бы даже от лучшего друга скрыть тайну дочери, если бы можно было заподозрить, что я добиваюсь положения или богатства. Но она хочет лишь разделить его оковы, утереть его слезы и, не краснея за дочерние чувства, я могла бы говорить о них нежнейшей из матерей, если бы знала о них раньше».
Василий Ивашев и не подозревал, что где-то зреет план его спасения и к нему уже готова отправиться потенциальная невеста. Он не помнил девушку. Дорога в Сибирь, каторга сломили его. Он не понимал, как он здесь оказался, что должен делать рядом с грубыми мужиками без прислуги, тонкого белья, сносной еды.
Он замыслил опасный и обреченный на провал план побега с каторги. В этот момент и пришло письмо, что какая-то девушка страстно желает разделить с ним его судьбу. У Ивашева уже была невеста, но ей не пришло в голову связывать жизнь с политическим преступником. Потому позднее появилась байка, что Камиллу за 50 000 купила мать Ивашева, чтобы приободрить сына на каторге. Но слухи распространял родственник несостоявшейся невесты. Против его домыслов – сохранившиеся письма Камиллы к сестре, где она пишет о своей любви к Василию Ивашеву. Дело с отъездом в Сибирь продвигалось медленно. Царь неохотно соглашался на добровольные женские жертвы. Камилла пожелала стать женой Ивашева в 17 лет, в Нерчинск она приехала только спустя три года. Ее, как и других женщин, решивших ехать к осужденным в Сибирь, предупредили, что она станет женой государственного преступника, ее будущие дети не смогут претендовать на дворянство. Камиллу это не остановило.
Между тем Ивашев, который не помнил даже лица девушки уже активно готовился к ее приезду. Родственники помогали разжечь нетерпение. Они писали о Камилле: «Простота и любезность столько непринужденны, столько естественны, что нельзя не предугадать, нельзя не ручаться за счастье, которое тебе предназначается».
Переписка между будущими супругами осуществлялась через третье лицо. Сам преступник не мог писать писем, ему это было запрещено, за него это делал комендант острога: «Сын ваш принял предложение ваше касательно девицы Ле-Дантю с тем чувством изумления и благодарности к ней, которое ее самоотвержение и привязанность должны были внушить… Но по долгу совести своей он просил вас предварить молодую девушку, что… жизнь, ей здесь предстоящая, может по однообразности и грусти сделаться для нее еще тягостнее. Он просит ее видеть будущность свою в настоящих красках и потому надеется, что решение ее будет обдуманным. Он не может уверить ее ни в чем более, как в неизменной своей любви, в истинном желании ее благополучия, в вашем нежнейшем о ней попечении, которое она разделит с ним…».
Камилла направила Николаю I письмо с просьбой разрешить ей ехать в Сибирь: «Мое сердце полно верной на всю жизнь, глубокой, непоколебимой любовью к одному из несчастных, осужденных законом, - к сыну генерала Ивашева. Я люблю его почти с детства и, почувствовав со времени его несчастья, насколько его жизнь дорога для меня, дала обет разделить его горькую участь». Разрешение было получено, и в июне 1831 года Камилла выехала в Сибирь. Всю долгую дорогу ее мучили мысли о предстоящей встрече с Ивашевым. «Волнуюсь и трепещу», - писала она матери из Ялуторовска, где была вынуждена остановиться из-за болезни.
На первом свидании с Ивашевым, девушка от волнения упала в обморок.
6 сентября 1831 года состоялась свадьба государственного преступника Василия Ивашева и французской подданной Камиллы Ле Дантю. Камилла поселилась в каземате острога Петровского завода вместе с мужем. Их брак оказался очень удачным. Через год Камилла Петровна написала матери: «Год нашего союза, матушка, прошел как один счастливый день».
В 1836 году Ивашевы были переведены из Петровского Завода на поселение в город Туринск. К этому времени они были в браке пять лет. У них родился и умер сын, затем появилась дочь. Ивашев, для которого Сибирь могла стать проклятием, обрел здесь настоящую любовь. Его товарищи по ссылке, которым не так повезло с преданными женщинами, заводили в Сибири романы, некоторые даже приживали детей, но не считали своих сибирских жен равными себе. Все они стремились погреться у домашнего очага Камиллы и Василия Ивашевых. Василий Ивашев, хотя и не мог забыть беспечных лет юности, вполне обжился в Сибири и даже построил для своего увеличивавшегося семейства дом в Туринске. Из Симбирска родные прислали им все необходимое для обустройства дома, включая рояль.
В 1838 году в Туринск приехала мать Камиллы. Она помогала дочери по хозяйству, учила внуков их было уже двое: Мария и Петр, французскому языку. В.П. Ивашев писал родителям: «Да дарует нам небо, мне и моей Камилле, продолжение того безоблачного и полного счастия, которым мы беспрерывно наслаждаемся в нашей мирной семейной жизни».
Но ровно через год произошла трагедия. Камилла, беременная четвертым ребенком не перенесла родов. Она умерла и была похоронена на мерзлой уральской земле, отдав мужу все, что у нее было: жизнь и любовь. Василий Ивашев не смог смириться с потерей. Его не утешали дети. Каждый день он ходил на кладбище, сделал эскиз памятника, а спустя год умер от тоски, вернувшись с кладбища от могилы любимой жены. Его похоронили вместе с Камиллой. Детей с большим трудом удалось вывезти в европейскую Россию. Дворянские права им вернули только после смерти царя Николая I в 1856 году. Туринск до сих пор живет этой историей. В советское время, когда набор имен для младенцев был ограничен, туринские мамочки называли своих девочек Камиллами. Это было желание для своего ребенка особенной судьбы.
Вторая история, в которой женщина проявила благородство, но ее жизнь закончилась трагически, случилась чуть больше столетия назад. Завязка произошла в Екатеринбурге. В местном театре сын миллионера Поклевского-Козелл – Иван увидел симпатичную актрису. Надин Терлецкая обладала прекрасной фигурой с высоким бюстом. Миллионер бросил к ногам возлюбленной мир. Но брак в число этих даров не входил. В истории Ивана и Надежды были совместные поездки на французскую ривьеру, десятки тысяч, проигранные в казино в Монте Карло, кутежи.
Надежда Терлецкая (по сцене Кадмина) очаровала Ивана своей неприступностью.
Об избраннице Ивана Поклевского писали: «Газель с улыбкою вакханки. В честь Н.Т. устраивались молодежью загородные поездки на первых «резниках», а «клубные старички» заказывали ей ужин в отдельных кабинетах сада Коммерческого клуба. О ней можно было сказать известными апухтинскими стихами, изменив лишь конец:
Грек из Одессы, еврей из Варшавы,
Юный студент и седой генерал,
Каждый искал в ней любовь и забавы.
Но вряд ли кто имел право сказать, что предпочтен ею. Она оставалась добродетельной «до глупости». Невинность и неприступность вдохновили Ивана. Отношения длились более десяти лет.
Один из знакомых Тарлецкой встретил ее, когда она уже стала подругой Ивана Поклевского: «В Художественном театре давали «Смерть Грозного». Шикарная брюнетка в шляпе а-ля испаньоль с почти аршинным черным же страусовым пером прямо обратилась ко мне из-за портьеры, назвав по фамилии. Я не сразу узнал в этой блестящей даме скромную Надю Тарлецкую. После десятка слов, она шепнула, что так разговаривать неловко, и что мне следует зайти в ложу. От капельдинера, специально дежурившего при литере “А”, я узнал, что в ней господа Поклевские-Козелл, и он назвал фамилию гремевших тогда сибирских заводчиков-миллионеров, владельцев чуть ли не целых округов. В брильянтовой оправе она держала медальон с портретом прелестного
мальчика, которого она потеряла незадолго до этого в Сибири, почему и усиленно развлекалась, чтобы забыть эту утрату; она только, что вернулась из Парижа и Испании с крошечной дочкой».
Уральский наследник миллионов не жалел денег отца. Кроме него в семье были другие братья. Младший – Станислав разделял страсть Ивана к буйным развлечениям, старшему Викентию приходилось работать за всех, вести дела фирмы. После смерти отца братья сначала пытались вести хозяйство вместе. Но необдуманная щедрость Ивана заставила их изменить правила. Неожиданно Викентий и Станислав нашли общий язык, оставив среднего брата сражаться за себя самостоятельно. Станислав начал делать дипломатическую карьеру и решил соскочить с тему бездумных кутежей. Ивану выделили долю наследства – девять металлургических заводов в Вятской губернии и выписали его из семейной фирмы.
Первое, для чего он приехал в свои новые владения, была охота на медведя. Жители Холуницких заводов двадцать пять лет считали Поклевских своими хозяевами. Когда-то водочные короли Поклевские-Козелл прикупили несколько убыточных заводов и стали вкладываться в их развитие. За четверть века в Холуницких заводах они наладили для своих работников сытую, спокойную жизнь. Беда пришла откуда не ждали. Сначала новый хозяин не жалел денег, обеспечивая любые просьбы жителей заводов, но однажды проиграл их в карты. Сразу девять заводов. Журналисты, которые не могли пройти мимо этой истории, почему-то мало писали о том, как выглядела эта игра, где она проходила, была ли честной. Такой крупный проигрыш был редкостью.
Восьмого октября 1902 года Пермский окружной суд признал владельца Холуницких заводов Ивана Альфонсовича Поклевского несостоятельным должником. Общая задолженность простиралась на сумму свыше 3 миллиона рублей. Чтобы не попасть в тюрьму, Иван Альфонсович выпросил у своей возлюбленной подаренные им драгоценности, которые внес в качестве залога, обещая их впоследствии вернуть. Братья, которым пришлось разруливать ситуацию с долгами, отправили Ивана заграницу на север Италии. Финансовое положение его было неутешительным. Он получал ренту в 1000 рублей. Его гражданской жене, которая спасла игрока, передав ему свои драгоценности, пришлось вернуться на сцену. Викентий и Станислав назначили ей пенсию в 100 рублей. На эти средства и на театральное жалование, составлявшее 150 руб., она содержала своего ребенка, племянника и старика-отца. Вероятно, ее история была бы иной, если бы она оказалась циничной стервой и не пожелала бы расстаться с подарками. Жизнь Терлецкой закончилась трагически.
Актрису стал преследовать и принуждать к сожительству племянник владельца театра, в котором она служила. Молодой человек, влюбившийся в актрису, угрожал, что если будет отвергнут, то убьет ее и себя. Мало кто верил, что дойдет до трагедии, но это произошло. Видимо Надежда тоже не верила в такую развязку и играла чувствами влюбленного. Январским утром, по дороге из загородного ресторана она была убита выстрелом в грудь. Убийца двумя выстрелами серьезно ранил себя. Так закончился роман уральского миллионера-картежника и скромницы, которая превратилась в светскую даму, а затем стала жертвой психопата. Иван Поклевский пережил свою Надин почти на двадцать лет, но в Россию больше не приезжал.
Татьяна Мосунова