Два работяги в выходной Общались в баре как-то раз. Один совсем уже хмельной, Взгляд у другого не погас. Один рассерженно цедил, Что их начальник - плут и хам. Расплата будет впереди - По всем, по всем его грехам. Другой, печально взяв бокал И очень скромно матерясь, Стыдил жену, стонал, вздыхал И говорил: «Все бабы – грязь!» «Из-за чего ж ругались вы? Измена в доме? Мордобой?» Не поднимая головы, Сказал: «Я поделюсь с тобой…». Мужская скудная слеза Упала на невзрачный стол. На собеседника глаза Мужик поднял, суров и зол. «Беда подкралась невзначай. Люблю я Блока, а она… Она, дружище, примечай, Ахматовой увлечена!»
Два работяги в выходной
Общались в баре как-то раз.
Один совсем уже хмельной,
Взгляд у другого не погас.
Один рассерженно цедил,
Что их начальник - плут и хам.
Расплата будет впереди -
По всем, по всем его грехам.
Другой, печально взяв бокал
И очень скромно матерясь,
Стыдил жену, стонал, вздыхал
И говорил: «Все бабы – грязь!»
«Из-за чего ж ругались вы?
Измена в доме? Мордобой?»
Не поднимая головы,
Сказал: «Я поделюсь с тобой…».
Мужская скудная слеза
Упала на невзрачный стол.
На собеседника глаза
Мужик поднял, суров и зол.
«Беда подкралась невзначай.
Люблю я Блока, а она…
Она, дружище, примечай,
Ахматовой увлечена!»