…Таёжная жизнь в полевой партии мне приносила, в основном, только положительные эмоции. Наша геологическая партия располагалась на берегу большого таёжного озера, недалеко от устья реки Киренга, район западного участка БАМа. Партия состояла из нескольких подразделений - это буровые установки, на базе автомобилей-вездеходов ЗИЛ-131; топографический отряд, обязанность которого «бить» просеки по тайге для бурилок и подразделения сейсморазведки. Сейсморазведка - это спецавтомобиль-лаборатория, взрывник и бригада по установке почти километровой «косы» с сейсмодатчиками. Плюс руководство и вспомогательные службы, итого численность коллектива составляла около шестидесяти человек. В каждом коллективе, и наш - не исключение, сложились определённые взаимоотношения, взависимости от нрава и норова каждого конкретного человека. Свои правила пытались навязывать мужички, прошедшие «огонь, воду и медные трубы», типа «уркаганы».
…Впервые с ними мне пришлось столкнуться в общаге, перед отправкой в тайгу. Первая стычка произошла в сушилке. «Уркаган» убедительно попросил меня бескорыстно уступить ему унты, мол себе ты ещё раздобудешь. Я отказал, он схватил меня одной рукой за грудки, а второй, угрожающе поднёс кулак к моему носу. Пришлось объяснить: «Хоть ты здоровее и старше - ударишь, я очухаюсь, и тебе сразу разобью голову, любым подвернувшимся хозинвентарём». Вобщем, он мне поверил, на этот раз обошлось.
…На базе в тайге, мы с Борей М. разместились на постой в моем складе, сколотили нары, столик и первой же ночью вдвоём отметили новоселье под настоящий Армянский коньячёк. Житьё в нашей палатке усугубляло круглосуточное поддержание огня в печи. Буржуйка затапливалась осенью и гасла после отопительного сезона в мае. Мой рабочий день делился на две части - начинался с полседьмого до десяти утра и с семи до девяти вечера, отбой после вырубания автономной электростанции, в десять вечера.
…Непроизвольно, у меня появился помощник по хозяйству -нелюдимый мужик в возрасте. Я звал его «Дедом», он не возражал. Помогал наколоть дровишек, в моё отсутствие подтапливал печь в моей палатке и приносил воду из озера. В знак благодарности, я, втихоря, «Деда» баловал водочкой. В тайге был сухой закон, за его нарушение изгоняли. Как то «Дед» мне шепнул: «Тебя будут «подминать» под себя «уркаганы», не дрейфъ, постарайся дать отпор, только не хватайся за карабин».
…Его предупреждение сбылось на выходной, вечером. Зашёл Валёк, подсобный работник топографического отряда, и без моего разрешения стал "шариться" по складу. Я его остановил и попытался выпроводить из склада, он ударил меня в грудь. Я с прилавка схватил банку со сгущенным молоком и "заехал" Вальку в "шнобель", он сразу молча упал навзничь. Через мгновение, он вскочил, зажимая свой покрасневший нос, и выскочил из моей палатки. Выйдя следом за ним, я увидел, что его обступили двое товарищей и вынуждали его вернуться в склад и проучить меня.
…Они вернулись ко мне в склад втроём, и приказали Вальку накатить мне в их присутствии. Валёк, с опухшим и красным носом пошёл на меня, я отступая в глубь палатки. Со стелажа я выхватил топор и со словами н….й, зарублю и пошёл на встречу Вальку. Тот не выдержал и спрятался за спинами товарищей. «Уркаган» помоложе пошёл на меня, я решил бить его не лезвием, а обухом топора. Сделав пару шагов в мою сторону, «уркаган» подмигнул, давая мне понять, что с его стороны идёт «блеф», и он ударит меня слегка. Я не ошибся, удар в грудь был лёгкий, и я ему подыграл, типа завалился на мешки с крупами. Выходя из палатки, товарищи выпроводили Валька поджопниками. Мой наставник «Дед» одобрил мои действия и предсказал, больше тебя «гнобить» не будут. Наездов с их стороны больше никогда не было. Да и с Вальком, впоследствии нашли общий язык. Но эта история не последняя.