Летать. Неизбывное желание. Метафора и сны иной реальности, где легко паришь над макушками деревьев, задеваешь носочком кромку воды, приземляешься на крышах домов и на вершинах неприступных снежных вершин. Книги, стихи о полетах. Рисунки крыльев Леонардо да Винчи и Савиньена Сирано.
Я спрашивал орла:
– Куда летит стрела
дальняя?
Орёл ответ несёт:
– Я вижу, но не всё
знаю я.
Ты сам лететь умеешь,
Ты сам летать умеешь,
Расправить свои крылья попроси!
Такая маленькая серенькая жизнь тела и такая уверенность в том, что крылья есть и должны быть.
Что это? Почему так, и как сделать лучше? Почему жизнь не такая, какая должна быть? И это четкое знание, что должно быть все прекрасно.
До сознательной радости было еще далеко.
В Наталью влюблялись. И просто так, и, тем более, за песни. Это было то ещё благословение!
Не раз во время концерта к ней приходили записки с посвящениями и признаниями в стихах, прозе и рисунках. На одном из концертов краем глаза Наталья заметила, что один человек сидит на полу в проходе и рассеянно жуёт розу лепесток за лепестком. Именно его полусумасшедшее признание среди записок с просьбами спеть ту или другую песню она по ошибке, стала читать вслух, потом поняла, что этого совсем не надо делать, а зал требовал: «Дальше! Дальше! Интересно же!!» Именно от этого типа после концерта пришлось перемахивать через забор заднего двора Дома Культуры, придерживая длинное концертное платье и гитару. И этот ещё не самый чокнутый был – были куда как покруче, но об этом скромно история умолчит.
А вот за песни о Крыме ей подарили превосходный горный рюкзак. До сих пор носит (сколько лет носит, не говорит никому – дама). После концерта в Севастополе приглашали петь на белоснежной лаковой яхте «Пётр Великий».
А алые паруса «Секрета» стали для неё реальностью на гриновском фестивале в Старом Крыму.
Но это всё – на поверхности. Видимая часть. На фестивалях авторской песни, где-нибудь на открытой поляне, Наталья искала место, где поют, а не пьют, где люди сохраняют достоинство. Шуточки низкого плана больно ранили. Она присматривалась и прислушивалась к людям в надежде найти таких прекрасных, чистых, идеальных, которых знала в стихах и песнях.
Как призрачный мираж таяли они после победного звучания песен в фестивальной действительности.
На этих слётах были и пьянки, и разгул. И – дурость. Люди и люди: опять всё то же самое. Больно глядеть и омерзительно участвовать. ...Наталья пела у костра на пенёчке. Пьяный до изумления бард Лёха подполз к ней и упал буйной головой на сыру траву. С трудом поднял лохматую башку и с гневом, с надеждой, с апломбом заявил:
– Ты любишь всех. У тебя любовь неправильная. А я люблю тебя.
Господи! Как же жить? Это же тоска и беспробудное веселье.
Где же то хорошее, ради чего это всё пишется? Ради чего куётся высокое слово, поднимается парус и звенят колокола?
Горький привкус искательства истины находился и в кружке походного чая, и в нелёгкой (ох, до чего же нелёгкой!) семейной жизни барда Натальи.
Постирав все пелёнки, прострочив все куртки заказчику, молодая мама с красными от недосыпания глазами сидела ночью в ванной на стиральной машине, писала стихи и читала книги о смысле жизни. И надеялась, верила, любила. Вот с друзьями и учениками везло. Нашлась непьющая и даже некурящая, а ещё и вегетарианствующая (почти) и даже ищущая истину (усердно) туристическая компания. На тот момент Наталья сознательно крестилась и всё, что летает, считала ангелами. Писалась песня "Чайка по имени Джонатан "
Мы – незаконные сыны
Надёжной каменной стены,
Прибрежной правильной страны,
Где правит Стая.
Где низко-низко над водой
Дерутся чайки за едой,
Круг замыкается стеной,
А лишних изгоняют...
Запрет
на невозможно яркий свет!
Всё – бред,
когда ты сыт, когда согрет!
Ни бед,
ни поражений, ни побед
И никакого смысла нет
В полёте.
Надломлено и тяжело
Я волочу своё крыло,
Покуда солнце не взошло,
Как рыбий глаз огромный.
Я вынырну из темноты
И поведут мои следы
По грани ветра и воды,
По волнам.
Лечу,
и серебристую свечу,
Верчу
в прозрачном небе, как хочу!
Излом,
моим натянутым крылом,
Я обнимаю небосклон
В полёте.
Постижение печали
Любящие получали,
Только в небе знает чайка,
Как Земля мала!
Мысленно минуя тело,
Серый цвет сменив на белый,
Развернутся неумело
Новые крыла.
Кто там,
в пространстве чайки Джонатан?
Кто там,
где бьёт воздушный океан?
Собрат, ты видел сто земных преград,
Но постижение добра –
В полёте.
Поднебесная работа,
Утверждение свободы,
Чайка – тень от самолёта
Для кого-то на земле,
Может, и ему случится
В шарфе Маленького Принца
Наблюдать за белой птицей,
Думать о крыле?
Чисты
междусердечные мосты.
И ты
на них не бойся высоты!
Пока
внизу толпятся облака
Моё крыло – твоя рука
В полёте.
... Дорогие, те чуткие, немногие читатели, моего любимого Яндекс Дзена! Я поняла, что про прекрасное, возвышенное, чистое, вечное читают немногие. СПАСИБО ВАМ! Пишу, о том, что люблю, прожила, и есть о чем
подумать и писать ещё. Статьи, рассказывающие о чудесах и вдохновениях этой темы, связанные крепким морским узлом: "Девчонки с Сириуса", " Морская песня Аква марина", " Наша Баллада о доблестном рыцаре Айвенго", "Кузнецов Алексей", " Любовное письмо Питеру Джексону". Точку не ставлю.
Продолжение следует.
Благодарю Вас, что были моим добрым собеседником.
- Захотите душевных историй с песнями - заходите!
natalya-afanasyeva.org - А если что-то сделать - tmhanuman.