В XVIII веке на престол вскарабкалась взбалмошная дама — Анна Иоановна, любитель ракет и сладких конфет; кутежа, тонкого, аки ляхи рад.фемки юмора и буженины.
И была у сей дамы кто-то, вроде служанки, но на особых лайтовых условиях: челядь, приближённая к его святейшеству. Знакомьтесь, карлица, калмычка, придворная шутиха Авдотья Эй.кей.эй Евдокия Ивановна Буженинова. Помнишь, я говорил, что Анна любила буженину? Ага, ты уже смекнул, фамилию Авдотья получила от императрицы по названию её любимого блюда. Так что, если у тебя съестная фамилия, подумай, не получил ли её предок благодаря чревоугодию знати.
И вот, Авдотья, дама немолодая, тем паче, всратая (что никак не влияло на её качества как человека, и вообще, докапываться до внешности - моветон), завела шарманку, мол "где же оно, женское счастье, вместо мужа - кодла кошек, как жить-таааа". К слову, по одной из версий, Анна спецом подбирала себе всратых фролляйн, так как сама красотой не блистала и на их фоне выглядела выигрышно.
Прочувствовалась императрица горем Бужениновой, и, включив внутри Гузееву, принялась за обустройство счастья гордой дочери калмыцких степей. Ну, или просто покутить на свадьбе хотела, хуй его знает, наверное, второе.
Аньке на глаза попался князь Михаил Алексеевич Голицын, который попал из майоров в шуты, после того как тайно венчался на католичке, и мало того, что лишился всех регалий, так ещё и фамилии, став теперь квасником.
Суть да дело, завертелось, закрутилось.
Аня вообще охуела, когда поняла, что свадьба не абы какая, а шутовская, и можно угареть, получив тонну императорских лулзов.
Денег на свадьбу не жалели, мероприятие проводили в ледяном дворце: чтобы ты понимал, это, действительно, дворец, но построенный изо льда, денно и нощно, супер-мощно мужики пилили замёрзший покров Невы на кубики, а опосель играли в Майнкрафт, строя этот самый злоебучий дворец. Построили.
"Ну, и в чём космический эффект?", — спросишь ты, — "ведь это просто зал изо льда?". Ты не понял, с кем связался, Анна была капризна, и, если она что-то называла дворцом, то это становилось дворцом. У входа в него стоял ледяной слон в натуральную величину, внутри которого сидел трубач, так что слон, кроме того, что плевался пламенем из хобота, топливом для которого служила сырая нефть, ещё и трубил. Стояли мортиры, из которых раз в n минут гвардейцы производили выстрел, внутри всё было изо льда. Стулья, столы, камин с ледяными брёвнами, которые тоже горели (да, всё та же сырая нефть), даже игральные карты изо льда. Мало было одного льда, нужна тьма народа и шоу. Анна приказала прибыть на свадьбу по паре представителей малых и других народов, устроив живую этнографическую выставку. По Петербургу шёл свадебный кортеж, больше похожий на сюр.сон объёбанного крокодилом наркомана.
Во главе колонны шёл слон, на его спине в клетке сидели виновники торжества, за ними украинцы на волах, финны на пони, а за финнами татары на свиньях (ведь все мы знаем, как татары любят свинину), хз, почему Аня решила так потралить татар, но лулзов было достаточно.
Прибыв во дворец, всякие апологеты-жополизы начали выдавать тьму уморительных шуток про невесту и жениха, втаптывая человеческое достоинство, и войдя в историю как конченые мудаки. Первый поэт тогдашней России находившейся под каблуком Анны, Тредьиаковский, читает оду брачующимся:
"Здравствуйте, женившись, дурак и дурка, Ещё жопа та и фигурка!
Теперь-то время нам повеселиться,
Теперь-то всячески до́лжно беситься".
Какая императрица, такой и поэт.
Апофезом бестиария и апломбом чувства юмора императрицы-мудэссы послужила первая брачная ночь. Несчастных шутов загнали в ледяную спальню, уложили на кровать изо льда, и сказали "ебитес", а для того, чтобы молодые (ващет не очень молодые) не умыкнули от стрел купидона, поставили на вход гвардейца. Анька, хохоча, отправилась в свой дворец блевать в императорский будуар, а шуты приготовились к неминуемой смерти. Так бы и погибли бы, если бы Голицын, ныне Кваснов, не выторговал у гвардейца на ночь его куртку, которую они постелили на ледяное ложе.
Заключение
Сей пик исключительно ублюдского чувства юмора и любви к ебанутым идеям вкупе с безрасудной тягой нажраться по "особенному" стал символом эпохи правление поехавшей Анны.
Тёмный век, сумашедших капризов взбалмошной, эгоистичной свиньи, закончился. Голицын вернул своё место в обществе, звание и регалии, даже сумел сохранить здравый рассудок и дожил до почётного девяностого года своей жизни. Буженинова скончалась спустя два года после свадьбы, успев родить князю двух отпрысков.