Утреннее солнце окрасило небо багрянцем. Легкая дымка рассеялась, и первые лучи зари осветили поля. Забияка-петух взлетел на забор и закукарекал. Зарянка испуганно всхрапнула и вскинула голову. В конюшне было тепло и темно. Тонкие лучики света пробивались сквозь бревенчатую стену, и золотистые мушки кружились в них. Зарянка вздохнула с облегчением и осмотрелась. Рядом стоял старый мерин Гнедко. Справа дремала Тишанка - серая в яблоках кобыла. Наробилась Тишанка за свой век - хребет провис под седлом, шея натерта. С жалостью и недоумением смотрела Зарянка на свою товарку - ведь самой ей не приходилось тянуть плуг и возить дрова.
"Эх, как вставал я, молодец, ранешенько,
Да умывался я, молодец, белешенько," - послышалось вдалеке. Кудрявый широкоплечий парень бодро шагал к конюшне, напевая. Это был Егор, деревенский конюх. Лошади любили Егора, да и люди уважали за доброту и усердие. Прежний конюх, Микитка, вечно ходил под мухой, от работы отлынивал, часто спьяну бил лошадушек. А у Егора все в руках горело, тянулись к нему животные, да и он любил их безмерно. Вот и сейчас - зацокали копытами, зафыркали лошадки, увидев Егора.
- Кушайте, родненькие, - приговаривал конюх, насыпая овса в кормушки, - кушайте на доброе здоровье! Особливо кушай, Тишанка, работница наша!
Парень подошел к Зарянке и протянул ей кусочек сахара. Вороная кобылка осторожно взяла лакомство губами.
- Умница моя! - Егор поцеловал любимицу в белую звездочку на лбу и вышел.
Внезапно прозвучал заливистый девичий смех и сердитый басок Егора:
- Нюрка, туды ж твою за ногу! Чуть не сбила, свербигузка этакая!
- Ну прости, Егорушка! Дай лошадку на часок - в соседнюю деревню съездить!
Конюх взглянул на девушку - ее голубые глаза и веснушчатое лицо так и сияли задором и резвостью.
- Дернули тебя черти в этакую рань! - пробурчал Егор и вывел Зарянку.
- Вот. Только норовистая она, осторожней будь. Хотя, думаю, споетесь! - засмеялся Егор и ушел чистить денник.
- Спасибо тебе, свет ясный! - крикнула Нюрка, прыгнув в седло. - Заглянь ко мне вечерком - шанежек напеку! Но, милая! - И девушка растворилась в дорожной пыли.
"От девка-сатана!" - подумал Егор, орудуя лопатой. Нравилась ему Нюра - красивая, веселая. Да только не на что разоставиться парню - гол как сокол, даром что работник. Дома мамка больная да братья меньшие по лавкам. Какая уж тут свадьба!
А Нюрка летела что есть духу и смеялась. То ли оттого, что солнце светило и жаворонки в небе звенели, то ли оттого, что с Егором свиделась - Бог знает. Да и Зарянке нравилась быстрая езда - так и приплясывали ее стройные ноги в белых чулках...
Вечером Зарянка услышала обрывки разговора. Один из голосов принадлежал Егору, другой - незнакомому человеку.
- Ну поймите Вы, Николай Владимирович, некуда мне Вашего красавца поставить!
- Я предупрежден Вашим старостой, - холодно ответил мужчина в пиджаке. - Предоставьте моему коню лучшие условия.
Мужчина сделал жест рукой. Из стоявшего рядом фургона вышел белый рысак ахалтекинской породы. Уверенно ступая по доскам, он потряхивал головой и фыркал.
- Будь паинькой, Гордон, - сказал владелец лошади и вручил Егору лист бумаги. - Кормите его согласно расписанию. Выводите гулять, но сильно не переутомляйте. Гордон во что бы то ни стало должен выиграть эти скачки!
- Все будет хорошо, уж я его сберегу, - заверил Егор. - Прощайте, Николай Владимирович!
- До свидания, - сухо ответил владелец лошади, садясь в фургон, - и следите за ним в оба.
Машина тронулась. Егор смотрел ей вслед как завороженный и очнулся оттого, что конь схватил его зубами за рукав.
- Эх, пойдем, Гордеюшко, - выдохнул парень и взял его за узду. Красавец конь недоверчиво покосился на грубые руки конюха, однако последовал за ним. Егор выделил скакуну самое чистое стойло и насыпал корму.
- Кушай, Гордей, - паренек ласково потрепал коня по холке, - у нас тут золотых подносов нету, так что привыкай, родимый. А потом гулять пойдем, в росе покувыркаешься. Хоть ты и городской, благородный, а радостей конячьих лишать тебя негоже!
Егор рассмеялся и ушел. Пока Гордон ел, Зарянка с любопытством рассматривала прекрасного ахалтекинца. Тонкие, но сильные ноги, точеные бабки, холеные круп и бока - все выдавало в нем породистого верхового рысака. Лебединая шея Гордона была опущена и лоснилась от жары, могучие ноздри слегка раздувались. Зарянка потянулась к нему через перегородку, но надменный красавец не обратил на нее внимания. Зарянка продолжала смотреть на Гордона не отрываясь. Тут вернулся Егор.
- Айда в поле, Гордейко! - конюх погладил новенького и увел его за собой. Зарянка обиженно фыркнула и топнула ногой.
...Егор вернулся только поздно вечером, отвел белого рысака на его место, насыпал овса ему и другим лошадям. Затем подошел к вороной Зарянке, которая, завидев его, тут же отвернула голову.
- Ну не обижайся, Зоренька. Я всех вас люблю, только Гордею надо к скачкам готовиться. Пусть отдохнет, наестся, поскачет, потренируется. Я в этом не смыслю, но буду ухаживать за ним как могу. А тебя я ни за что не брошу. Скоро на покос с тобой поедем. - И паренек чмокнул любимицу в морду.
Когда конюх ушел, Зарянка стала искоса поглядывать на Гордона. Белая шерсть ахалтекинца серебрилась в темноте. Гордон вздрогнул и, обернувшись, встретился глазами с черной молодой кобылкой, пристально смотревшей на него. Что-то новое, необъяснимо прекрасное зародилось в могучем сердце коня. Он вытянул шею и коснулся теплыми губами Зорькиной гривы. Та встрепенулась от неожиданности и нежно потерлась головой о его голову. Утомленный Гордон вздохнул и задремал, прижавшись к шее новой подруги.
***
- Егор, ну пожалуйста, можно возьму Зарянку покататься? - верещала Нюрка, теребя парня за рукав. - Мне ну вот так особливо надо!
- Эх ты, таранта костромская, - буркнул Егор, - пойдем, я тебе взнуздаю ее.
...Нюрка мчалась в седле, и сердце ее сжималось от обиды и боли. Ветер обвевал лицо девушки, трепал длинные молочные косы, плечи ее предательски дрожали. Нюрка ускакала в поля и, остановив Зарянку, спустилась на землю. Обняв потную лошадиную шею, девушка зарыдала.
- Да что ж энто такое деется-то! - всхлипывала Нюрка. - Батя гуторит: под венец не пойдешь, совсем из дому выгоню! Да я помру лучше, чем за Ваську старостиного замуж пойду! Оооой, лихо мне, лихо черное! А я Егора люблю, всем сердцем люблю! И сильный, и работящий, и ласковый - чем не жених! Только в глаза он мне не смотрит, в гости не приходит, сколь ни зазывай. Может, не люба я ему? Может, я собой не уродилась? Или отца моего, шинкаря, стыдится? А я бы все отдала, лишь бы видеть его, лишь бы не прогнал меня Егорушка!
Зарянка молча слушала и изредка потряхивала гривой, промокшей от девичьих слез.
- Хорошая ты, Зоренька. Глаза у тебя человечьи, умные, не выдашь ты меня, горе мое как свое примешь. Эх, улететь бы нам с тобой отсель, да нельзя - тебе домой надо ворочаться. Давай, милая! - крикнула Нюрка, взлетев в седло.
Вернувшись в конюшню, Зарянка застыла как вкопанная - Гордон пропал. Кобыла жалобно заржала, сорвалась с места и помчалась вокруг конюшни, ища своего друга. То и дело Зарянка вскидывала голову и судорожно нюхала воздух. Столкнувшись с Егором, лошадь уткнулась в плечо парня.
- Нету его, родная. Увезли. Хозяин приехал и забрал. - объяснил Егор, поглаживая дрожащую шею Зарянки. - Не нашего он лесу кочерга. Ему в городе лучше, он там выступает...
Всю ночь Зарянка не могла уснуть. Ей мерещилась белая шерсть Гордона, чуялось его горячее дыхание. В маленьком рубленом окошке конюшни виднелась луна. Ее печальный лик созерцал заснувшую землю. И вдруг...белая лошадиная морда взглянула на Зарянку с лунного диска. Горестное ржание вырвалось из ее груди.
- Где ты, Гордон?..
***
Прошла неделя. Зарянка тосковала и ничего не ела, даже от своих любимых яблок отказалась.
- Ай-яй-яй, - покачал головой Егор, - что ж ты так мучаешься, голуба? Уехал Гордей, нетути его. Ты не горюй, завтра утресь на покос поедем.
Внезапно на улице послышался визг тормозов. Егор выбежал на улицу. Из фургона вышел Николай Владимирович. Он был зол.
- Что стряслось, Николай Владимирович?
- Что стряслось?! Я разорен! Это была моя лучшая скаковая лошадь! - кричал разъяренный мужчина. - Я не знаю, что вы сделали с конем, но разбирайтесь теперь сами! Вот документы, я на Вас его оформил! Всего хорошего! - и хозяин лошади махнул рукой. Те же двое рабочих подвели Гордона. Он прихрамывал на одну ногу. Не успел Егор опомниться, как Николай Владимирович и его подчиненные сели в фургон и рванули прочь. Гордон бросился немедля вслед за уезжающей машиной, зовя хозяина и припадая на одну ногу. Но внезапно на всем скаку он споткнулся и упал. Егор подбежал к несчастному животному. Из фиолетовых глаз ахалтекинца текли слезы.
Егор обхватил руками живот коня.
- Вставай, горемычный, вставай, - шептал конюх, едва сдерживая рыдания, - подымайся, милый! Верная ты животинушка, да только верность твоя тебя и подвела! Вот ирод, бога в душу мать его! Зверь - не человек! Но ты не боись, Гордей, я тебя никому не отдам! Ну же, ну! Вставай, брильянтовый! И-эх!
Парень сделал резкий рывок и смог приподнять обмякшее тело Гордона. Жеребец собрал последние силы и поднялся на ноги. Егор облегченно вздохнул и повел коня за собой. Навстречу им с приветственным ржанием неслась Зарянка. Подбежав к Гордону, она стала радостно ласкаться к нему, тереться мордой о его шею. И только раз вздрогнула, когда белый ахалтекинец положил голову на круп любимой кобылицы.
***
Парень стоял в сторонке и нервно курил, глядя на хохочущих девчат и хлопцев. Не любил Егор деревенских гулянок, только из-за Нюрки пришел. Да вот не было ее, хотя без нее ни одно веселье не обходилось. Конюх хотел было повернуть назад, но тут же столкнулся с Нюркой. Он замер, выкатив глаза и не мог произнести ни слова.
- Что ж ты в гости не заходишь, сокол? - игриво спросила девушка.
- Эх... Ранила ты меня, Нюрка. Под само сердце ранила, - пробормотал Егор и несмело взял ее за руку.
- Люба ли я тебе, Егорушка?
- Люба, - прошептал Егор и прижал к груди зардевшуюся красавицу.
- Меня Васька сватает, - всхлипнула Нюра.
- Да что мне Васька! Никого не боюся! А вот возьму и сам к тебе посватаюсь! Денег нароблю, дом построю, тебя как королевишну наряжу! Пойдешь за меня?
- Пойду... А ты меня любить будешь? - улыбнулась Нюрка. - Как Зарянку свою?
Парень наклонился к лицу возлюбленной и нежно поцеловал ее.
- Может, даже чуточку больше...
