Глава VI
Наконец, список приглашенных академиков был составлен. Шрабштейн устало потер глаза и собирался позвонить Поскребышеву, узнать на месте ли Сталин, но вспомнил об одной заметке в американском журнале. В ней говорилось, что один американский инженер сделал установку, которая опровергает закон сохранения энергии.
Смутно припомнив, что в заметке речь шла о двух цилиндрах, вращающихся навстречу друг-другу. Шрабштейн дал команду попробовать найти статью, как тут же услужливая память подсказала докладную записку, которую прислал ему начальник Дубровлага пару лет назад, описывая одного своего зека, предлагавшего конвейер, который работает непонятно на каком принципе и не требует почти топлива.
Приказав найти докладную, а по ней зека, если еще жив, Акакий Серапидулович решил подождать лезть к Хозяину с совещанием, пока не соберет побольше информации. Ну а если зек будет жив, вообще здорово получится. Будет что докладывать.
А еще решительно вычеркнул двух академиков, славящихся непримиримым и махровым материализмом, зато включил одного доктора наук, которого обвиняли в идеалистической ереси.
Наутро ему нашли и статью, и зека. Он, Толсин Иван Семенович, жил на поселении в Казахстане. Работал счетоводом в колхозе. Уже хорошо, решил Шрабштейн. Пусть его привезут в столицу и он доложит нам про свое изобретение и можно ли с его помощью сделать оружие, невиданное доселе. А академики пусть читают статью и выжмут из нее всю информацию, какую только смогут.
Затем НКВДшник позвонил Поскребышеву и узнал, что Сталина еще нет. Продиктовав список приглашенных на совещание и его тему Акакий Серапидулович погрузился в неотложную работу, справедливо считая, что если Иосиф Виссарионович захочет, сам позвонит ему и уточнит детали или определит порядок совещания. А не захочет, Шрабштейн сам проведет его и доложит результат. Он не боялся брать ответственность на себя. За это его ценил Сталин и нелюбило непосредственное начальство.
Сталин позвонил через 45 минут.
- Это все башкарики, которые могут нам помочь? - спросил он.
- Да, товарищ Сталин.
- Ну а цель совещания?
- Попробовать определить принцип приборов, который разработан нацистами и что они могут натворить.
Сталин хмыкнул. Он не любил слова типа попробуем, но не стал нервировать Шрабштейна. Абакумов что то молчит. Надо спросить его. что мы имеем на этого умника. А пока пусть товарищ Шрабштейн спокойно работает.
- Попробуете!? Ну-ну. Попробуйте. О результатах доложите.
Совещание с академиками удалось собрать только через 4 дня. Толчина 1,5 суток доставляли на ближайший аэродром, чтобы отправить в Москву, а один убеленный сединами академик следом вернулся из таежной экспедиции. День дали на подготовку. И вот все предстали перед Акакием Серапидуловичем во всей красе.
Академики начали со славословий товарищу Сталину и родной комунистической партии. И таким официозом понесло от их речей, что Шрабштнйн вынужден был напомнить высоким участникам , что у нас рабочее совещание, а не съезд коммунистической партии. И нужен результат , а не слова. Результата у академиков не было. Пробурчав сто то о том, сто атомное оружие - самое мощное оружие на Земле, они по-очереди уселись по местам.
Толчин начал говорить, что его прибор отвергает механику Ньютона, на что академики окрысились. Ведь для них Ньютон в физике, все равно, что для правоверного коммуниста в политических науках - Карл Маркс. Может, Исаак и устарел, но к результату, который можно доложить Хозяину этот факт их никак не приближает - отметил организатор совещания.
И только когда начал свой доклад доктор наук. Шрабштейн вздохнул облегченно. Есть что докладывать Сталину.
Доктор говорил следующее: Если мы сожгем 1 кубический сантиметр нефти, мы получим определенное количество энергии. А если мы разрушил все атОмные связи в этом же объеме нефти, мы получим в 10 в 14 степени раз энергии больше.
Эпицентр атомного взрыва в Хиросиме и Нагасаки составлял не более 500 метров в диаметре. Здесь же вредоносная волна прошла в 1000 раз большее расстояние и не утратила своей силы. Значит закон обратной пропорциональности интенсивности волны квадрату расстояния тут не действует, как в законах гравитации и Кулона. Думаю, что здесь действует энергия в десятки раз больше атомной. 10 в 100 например! Каково вам!?
Такая энергия, если ее высвободить мгновенно сотрет нашу матушку планету в порошок. Единственно, что завтавляет их делать такие маломощные эксперименты - вопрос " Куда им деваться, если Земля прекратит свое существование?" Доктор еще распространялся на эту тему, но Шрабштейн уже зафиксировал в своей память магические цифры 1, 10 в 14 степени и 10 в 100. Это то , что не стыдно должить Сталину.
Шрабштейн доложил Хозяину, не откладывая в долгий ящик. Он думал оформить отчет и продолжать разведку как она идет. Но все пошло совсем по другому. Иосиф Виссарионыч очень обеспокоился, услышав цифру предполагаемой мощности, имеющегося у нацистов оружия.
Еще с атомной бомбой до конца не разобрались, подумал Сталин. А тут новая напасть, да пострашнее первой. Из двух зол выбирают меньшее. Надо скорей решать на совете обороны военное решение проблемы. Завалить их там, в подземных пещерах антарктидв и дело с концом.
Было бы неплохо поставить подобное оружие на службу коммунизму, да жаль немцы первые нашли его. Хотя Антарктиду открыли русские моряки Лазарев и Беллинсгаузен.
Вот так всегда. Открываем мы, пользуются другие, задумался Сталин и сказал Шрабштейну - в 15-00 совет обороны. Доложите ситуацию. Странно , удивался тот. Обычно всех обзванивает Поскребышев. Ситуация экстраординарная.