Всем привет!
О пошлости как таковой, в ее пышнотелой наготе, мы поговорили с литературоведческих позиций в предыдущей статье. Здесь я хотел бы обратиться к апокрифическим историям, связанным с непристойностью в живописи.
К ней (к живописи) мы, разумеется, относимся гораздо толерантнее в силу врожденного или приобретенного умения с важным видом признавать за изобразительным искусством статус искусства философического. И как бы ни растекались часы на холсте у Дали, как бы целлюлит грозно ни вываливался с картин Рубенса на зрителя, как бы черный квадрат сами знаете кого ни наводил тоску, все равно нам будет стыдно признаться в своем невежестве и не признать за художниками предписанную веками гениальность.
Но так было не всегда, и голые телеса смущали тогдашник любителей изящного.
Древнегреческий скульптор Пракситель изваял две статуи Афродиты - обнаженную и одетую. На одетую спроса не оказалось, а вот обнаженную вроде как высоколобые интеллектуалы не оценили, зато купили жители города Книд. Естественно, всем очень хотелось на нее, местную достопримечательность, посмотреть, а один юноша, по словам Лукиана, даже оставил на статуе пятно.
Видя Киприду на Книде, Киприда стыдливо сказала:
«Горе мне, где же нагой видел Пракситель меня?»
Любопытная деталь. Обнаженная фигура гетеры Фрины - кстати, натурщицы Праксителя, - послужила для нее однажды оправданием в суде. Когда ее обвиняли в непристойности, она "защитилась" своим прекрасным телом, которое не могло обманывать: эта женщина прекрасна и чиста во всех отношениях!
Когда во Флоренции устанавливали знаменитого Давида, возник вопрос о том, что делать с его постыдной наготой. Леонардо да Винчи предложил сделать золотой пояс вокруг чресел, который прикроет срам. Микеланджело, поговаривают, сорвался и выкрикнул: «Свой срам прикрой!».
Больше всего смелости в изображении пороков встречаются на картинах назидательных. Чем выше наставление, тем гнустнее грех - это максима. Поэтому художники - например, Босх - с колоссальным наслаждением описывали ад, фантазируя не хуже дьявола. Например, в триптихе "Сад земных наслаждений", а именно на правой стороне, самой инфенальной, изобретательно карающей грешников, любителей поиграть на музыкальных инструментах (читай - проводить время в праздности) ждет наказание в виде флейты, засунутой в задний проход.
А скупой обречен испражняться золотыми монетами в выгребную яму, куда испражняется душами нечестивых сам дьявол. Там же, кстати, рядышком обжоры (переедать, знаете ли, тяжкий грех) вносят свой вклад в умножение нечистот, изрыгая из себя непереваренную пищу.
А нужно ли упоминать про зоофилию, ставшую темой в живописи благодаря похотливым похождениям Зевса. Бог он был, как мы знаем, легкомысленный, пусть и верховный, изменял Гере ловко и замысловато - например, в облике лебедя он обольстил царицу Леду. На этот сюжет написано немало картин, некоторые из которых Яндекс мне просто не позволит показать. Вот - целомудренный вариант - кисти Франсуа Буше.
Все это вызывало недоумение благовоспитанной публики, как и, скажем, эротоманский эпатаж Сальвадора Дали (с его картинами можно ознакомиться самостоятельно), и то, что для изображения святых дев художникам частенько позировали проститутки, провоцировало общественные пересуды.
Но сейчас, в духе времени, понимающий зритель, подперев подбородок кулаком, если и поморщится, то лишь силясь родить мысль, толкование, интерпретацию. Потому что это искусство. В нем не может быть пошлости.