Северное Сияние.
Давно это было, или недавно. Для кого как. Для меня, как вчера. Время скоротечно в воспоминаниях. Шло освоение Крайнего Севера. Ямал – новый дикий и мало хоженый регион. Строительство новых городов, новых дорог, новых заводов. А для кого-то время застоя. Для тех, кто, находясь в толпе очереди, трясущейся рукой, тянулся за последней палкой колбасы в соседнем магазине. Знаю, знаю…. Сейчас меня обвинят во всех смертных грехах. Но речь не о том. Мы ещё поговорим и подискутируем на многие Совковые темы. Надеюсь….
И так, конец короткого северного лета. В рабочем поселке, затерянном в глухой, болотистой лесотундре на постоянной основе, ведь вахты ещё не было, работают люди. У кого-то семья и маленькие дети, правда, таких совсем немного. Большинство же одиноких мужчин проживают в небольших вагончиках - балках. Из этих вагончиков да небольших срубов и состоит этот поселок, не имеющий даже своего названия. До ближайшего населённого пункта восемнадцать километров по зимнику. Там железнодорожная станция и рядом с ней такой же стихийно возникший посёлок типа Шанхай. Удивляться не надо, зимники прокладывали по ярам – сухим возвышенным местам. В летнее время они были условно проходимы. Болота и ручьи требовали особой техники и организации движения. С наступлением зимы одна напасть сменяла другую. Заносы снежные и мороз сковывали не только саму дорогу, но и волю шофёра - северянина. Поэтому даже если требовалось перевезти человека или пакет, на маршрут всегда выходили две машины.
Шёл третий месяц как вертолет, базирующийся в посёлке на специально отсыпанной и оборудованной вертолётной площадке, улетел в Надым. Он должен был привезти зарплату и продукты. Повариха Катерина на утреннем разводе по работам, объявила:- « Мука кончилась за хлебом надо на станцию. На складе остались только макароны и постное масло». Народ зашумел. Я отвечал за всю электрику в посёлке и связь. Контора по рации отзывалась не охотно и на связь в установленные сроки выходила не регулярно. О положении с продуктами конечно там знали. Начальник участка так же улетел с бортом. Рабочие побухтели, да разошлись. Строительство высоковольтной подстанции шло тяжело. Все сидели на минимальных окладах. На участке работали две бригады. В столовой осталось человек восемь. Надо было что-то предпринимать. За последние две недели макароны уже лезли из ушей.
Бригады на работы не выходили. Каждый занимался своим. Кто за грибами, кто на охоту, кто на рыбалку. Выживали. Мужики обсуждали создавшееся положение.
Техники на ходу не было. Вахтовка Урал ждала какие-то запасные части на двигатель. На гусеничном тракторе это расстояние ехать – с ума сойдёшь. В гараже стоит Зил 157, но у него что-то с трансмиссией. Решили попробовать отремонтировать. Когда группа воодушевлённая единой целью берётся, всё получается. После четырёх часов упорного труда поменяли сцепление. Обедали жареным на кануне мохтиком – это северная небольшая рыбёшка вроде ельца, и опостылевшими макаронами. Одной из самых насущных потребностей, которая могла и осложняла положение в посёлке, это отсутствие курева. Табачные изделия кончились уже через две-три недели после отлёта борта. Я в своё время где-то читал о табачных бунтах. Так вот этот бунт был не за горами. Работяги жаловались, а ведь это были взрослые мужики, что пробовали курить и траву и листья.
В команде было двое самых опытных и старых. Бульдозерист дядя Коля, да бригадир монтажников Владимир. Оба были в авторитете. За разговорами и байками кто-то предложил:- « А давайте на станции распотрошим вагон, вот и решим проблему с продовольствием. Ведь не себе лично, а на весь народ ».
Долго спорили, матерились, но в итоге решили ехать все. Выезд запланировали на ночь, когда стемнеет. План был такой, ночью прямо через пути подъехать к продуктовому вагону, болторезом вскрыть замок и загрузить то, что будет, но не много. Так, что бы хватило на неделю. Надеялись на тушёнку, ну или на табак. По сути, рулетка.
Смеркалось. Бригада, расположившись в открытом кузове Зилка, зябко куталась под брезентовым тентом. Дорога была ещё та. Колдобины, корни и песок. Форсировали два болотистых ручья. На станцию прибыли после полуночи. Без разведки наудачу встали к рефрижератору. Открыв вагон, обнаружили полуметровые картонные коробки. Накидав с десяток и закрыв за собой вагон, «помчались» обратно. У всех было состояние близкое к истерике. Только выехали на зимник, как вдруг потух свет у машины. Остановились и пытались в темноте что-нибудь сделать. Бесполезно. Только маленькие габариты очень тускло освещали дорогу в двух метрах от бампера.
Дальнейшее путешествие было не томным, но утомительным. Все из бригады, по очереди сменяя друг друга, шли впереди машины, обозначая дорогу. Форсирование ручьёв было делом сравнимым с походом Суворова через Альпы. В пятом часу утра с серым рассветом, мокрые измотанные и грязные мы въехали в родные пенаты. Народ кинулся топить баню. Кто-то поплёлся к своему балку. Мы с соседом по балку Гриней, нагрели паяльной лампой пару вёдер воды и, отмывшись от грязи, легли немного поспать. Проснулся только к обеду. Соседа уже не было. Зато пришёл из соседнего балка Толик Скрипец. Он меня и разбудил. Вместе мы направились в столовую. Если сказать что я был удивлён, это не сказать ничего. Я был ошарашен. Передо мной была картина достойная самого отъявленного сюрреалиста. Пятеро здоровых мужиков, сидя по кругу на табуретах берут из стоящих перед каждым коробок маленькие квадратные конфеты Кис Кис с сняв фантик бросают в сорокалитровую флягу. Скрипец поздоровался и окинув всех орлиным взглядом, со словами на брагу растворится всё, взял и опрокинул во флягу всю коробку с фантиками.
Через неделю прилетел вертолёт. Привёз продукты и представителя бухгалтерии для проверки процентовок выполнения работ. Вместо денег всем выдали выписки расчета и начисления зарплаты. А работяги на ужин от Катерины получали по кружке браги «Северное Сияние». Фантики окрасили адскую смесь в розовые и синие разводы.
Если Вы дочитали мой первый рассказ, и Вам понравилось, ставьте палец и подписывайтесь. Раз два в неделю, я буду стараться радовать и дальше.