Люблю просыпаться в час, когда дневной свет еще не пролился через балконную дверь в мою комнату. Пока вся она залита таинственной сумеречной темнотой. Не покидаю постель и отдаюсь воскресной тишине. Немного волнения. И в то же время какая-то сильная уверенность в том, что следующие дни я встречу тоже здесь. Вот таким же чистым свеже-пасмурным утром. Я долго убегал от яркого солнца к дождю. Мне больше бегать не хочется. Мне нужно только одно: провести пару сотен ночей в незнакомом месте, а потом однажды проснуться и сказать: “Я дома”.
Люблю просыпаться в час, когда дневной свет еще не пролился через балконную дверь в мою комнату. Пока вся она залита таинственной сумеречной темнотой. Не покидаю постель и отдаюсь воскресной тишине.
Немного волнения. И в то же время какая-то сильная уверенность в том, что следующие дни я встречу тоже здесь. Вот таким же чистым свеже-пасмурным утром. Я долго убегал от яркого солнца к дождю. Мне больше бегать не хочется. Мне нужно только одно: провести пару сотен ночей в незнакомом месте, а потом однажды проснуться и сказать: “Я дома”.
