Гермиона Грейнджер, первая ученица школы, староста и умница, рыдала навзрыд в туалете для девочек. Свидетелем совсем не гермионовской истерики была только плакса Миртл, которая искренне наслаждалась чужим горем.
-- Эй, грязнокровка, - только так к ней обращался слизеринский принц. И почему-то раньше это не трогало Гермиону. А сегодня, стало обидно и горько. И пока ее мальчики остались выяснять отношения с белобрысым хорьком, Гермиона спряталась в туалете.
Почему все изменилось, девушка и сама понять не могла. Но все чаще, Гермиона ловила себя на том, что смотрит на слизериновского старосту. И смотрит отнюдь не с отвращением.
Парень вырос красивым - тонкие черты лица, платиновые волосы, красиво очерченные губы, дымчато-серые глаза. Как расплавленный жемчуг, почему-то подумалось Гермионе.
Портило все только то, что глаза были ледяными, а губы кривились в брезгливой усмешке. Впрочем, это происходило только тогда, когда Малфой натыкался на красно-желтый факультет. Да и Когтеврану с Пуффендуем доставались ледяные взгляды.
Зато на своем факультете, Малфой цвел лучезарными улыбками. И глаза у него были живими, человеческими что ли. Гермиона случайно подсмотрела, когда ее не заметили в кабинете зельеварения, куда она пришла самой первой.
А потом ее заметили эти змеи. И началось. Пока подошли друзья из Гриффиндора, Гермиона наслушалась о себе много. Но ничто не тронуло ее так, как брошенное Малфоем:
-- Не тратьте свое время на эту грязнокровку, - и брезгливая гримаса с ледяными глазами.
Гермиона не могла сейчас проанализировать свои чувства. Но, глядя на себя в зеркало, на зареванную, несчастную, девушка поклялась - она сделает этому недоделанному принцу так же больно. Чего бы ей это не стоило.