Дни так легко вычёркиваются в календаре: это крестиками торопится время. А я тороплюсь это время остановить. Чтобы долго-долго всматриваться в глаза с веером ресниц. Водить пальцем по дорожкам тонких вен. Спрашивать тысячу раз: знаешь как мама тебя любит? А в ответ, почти криком, про сильно-сильно. Рассказать историю про львёнка, а потом еще и еще. Перецеловать все ранки на свете, на сто жизней вперёд. Медленно учить стишок, расставляя ударения. Прятаться вместе под столом ото всех. Хочется сюда же, под стол, сложить все шариковые ручки в мире, чтобы не чем было перечеркивать дни в календаре. Вдруг время забудет зачем так спешит.
Дни так легко вычёркиваются в календаре: это крестиками торопится время.
А я тороплюсь это время остановить.
Чтобы долго-долго всматриваться в глаза с веером ресниц. Водить пальцем по дорожкам тонких вен. Спрашивать тысячу раз: знаешь как мама тебя любит? А в ответ, почти криком, про сильно-сильно.
Рассказать историю про львёнка, а потом еще и еще. Перецеловать все ранки на свете, на сто жизней вперёд.
Медленно учить стишок, расставляя ударения.
Прятаться вместе под столом ото всех.
Хочется сюда же, под стол, сложить все шариковые ручки в мире, чтобы не чем было перечеркивать дни в календаре.
Вдруг время забудет зачем так спешит.
