Поводом для всплеска дискуссий по этому поводу стало предложение Минфина полугодовой давности, сделанное Минздраву. Минфин, вернее, подведомственный ему научно-исследовательский финансовый институт, предложил брать с пациентов плату за вызов «скорой» чаще 4-х раз в год. Исключение предложили сделать для инвалидов, пенсионеров и детей. Кроме того, предлагалось оплачивать более 8 посещений в год терапевтов в поликлиниках, обслуживание в нерабочие часы, лечение у высококвалифицированного специалиста.
До 1 июня должны были подвести итоги эксперимента в Мариий Эл, Чувашии и других регионах, где платные скорые работали с начала года.
Вот, сетевой народ и возбудился.
Вопрос, почему Минфин выступил с таким предложением, думаю, пояснений не требует. Интереснее, почему не поддержал Минздрав.
Самая очевидная причина отказа в введении нового стандарта — не боязнь роста социальной напряженности, а чисто финансовые и практические соображения. Подсчеты показали, что частичный отказ от практики бесплатного вызова «скорой» позволит сэкономить от 2 до 7,9 млрд рублей в год. Это составляет 0,62% стоимости базовой программы госгарантий. Суммы мизерные, чтобы переустраивать сложившуюся практику.
Однако дискуссия по поводу оправданности дармовой «скорой» для всех уже давно ведется в профессиональных кругах.
«Скорая» значительные ресурсы тратит на пьяные вызовы, на шутников и бабушек, которые предпочитают снижать давление под присмотром профессионалов.
Еще десять лет назад отдельно взятый город Ставрополь ставил подобный эксперимент. При всей дискуссионности метода, что и подтвердил нынешний фейсбук, оказалось, что с умом дифференцированный подход к вызовам «скорой» интересов граждан не ущемляет.
Тогда во всех поликлиниках Ставрополя возобновили работу пунктов неотложной помощи, по сути, восстановив старую советскую практику при которой «Скорая» выезжала только на экстренные ДТП и пожары, а неотложка к больным на дом. Ставропольцам объяснили, что «скорую», конечно, тоже можно вызывать, но если врач сочтет вызов необоснованным, то придется платить. Всплеска социальной напряженности в Ставрополе этот эксперимент не вызвал, хотя в итоге и был признан местной прокуратурой незаконным. Эффект от двух месяцев работы таким — число вызовов «скорой» за сутки снизилось с 465 до 330. Автоматически сократилось время ожидания бригады.
Эксперты Минздравсоцразвития еще тогда признавали, что плата за вызов «скорой помощи» при не жизнеугрожающих ситуациях — единственный оптимальный выход.
Думаю, эта модель — а не 4 вызова даром, а остальные за плату может рассматриваться как наиболее перспективная для оптимизации работы «скорой».