«Я устала» - в последнее время это стало чуть ли не мантрой моих суток с самой собой. Поразительно, насколько все, что тебя окружает, может в одночасье опостылеть.
Наверное, я не понимала, насколько запущена ситуация, пока не умерла моя бабушка. Новость застала меня на пути в выходные, которые должны были быть наполненные покоем, впервые за очень долгое время.
Я не знала, в каком состоянии застану маму, что ей говорить, что вообще делать. Но, пришлось взять себя в руки и решать, куда идти, какие документы взять, что ждет впереди. Папа, приехав, сразу распределил задачи, половина из которых ложилась на мои плечи. Врать не буду, не хотела этим заниматься, не в 22 года, но…кому-то же надо было.
И я занималась, через не хочу, через мат, и не могу. Я делала все, о чем меня просили и даже чуточку больше, попутно удивляясь бестактности и бессердечности людей, которые разрывали телефон маме отнюдь не за соболезнованиями. На самом деле, я восхищаюсь ее выдержке, меня бы не хватило, я бы послала всех и каждого на хутор, за бабочками. Что они, нелюди что ли, которые не понимают простую истину – у человека умерла МАМА. Все, баста, нет ее больше и никогда не будет, а вы лезете со своими 5 копейками, суки бессердечные.
Впервые мне пришлось столкнуться с ситуацией, где ты потерял близкого человека, а люди вокруг живут дальше, по собственному ритму, шутя и грузя собственными проблемами.
Еще только в понедельник мы бросали землю в стылую землю, а телефон уже разрывается от: «У меня проблемы», «Заебало», «У меня…». Все вокруг живут дальше, а ты даже не успел осознать, что вообще произошло.
Для меня стало откровением, насколько люди, в сущности, не способны сопереживать, пробормотав «Соболезную» дальше разглагольствовать о собственных проблемах, ожидая, что ты будешь как раньше – участлив, весел, беззаботен.
Я чувствую чудовищную усталость от всего происходящего вокруг, от людей вокруг.
Усталость и вину, с которой придется мириться всю жизнь. Вину, что не успела примириться, не успела простить, думая, будто времени навалом. Окруженная людьми, вроде и близкими, но, в сущности, один на один с собственным горем утраты и пониманием необратимости многих слов и поступков.
