Неунывающий журналист из Белогорода рассказывает, как его парализовало, мама стала таскать к нему медиумов и колдунов, а сам он не утратил способность смеяться
Шесть лет назад мне было двадцать пять, и у меня заболела спина. А через месяц парализовало всю нижнюю часть тела. Оказалось, что меня атаковала редкая болезнь с романтичным названием «миелит». Это воспаление спинного мозга, и прогнозов на восстановление никто не даёт. Всё очень индивидуально и зависит от срока, на котором был поставлен диагноз. Мне — за день до смерти. Экстренно прооперировали. На третий месяц в больнице у меня зашевелилась одна рука. Потом вторая. В таком виде меня и принесли домой. Сейчас правая рука полностью ожила, на левой — пальцы не сгибаются в кулак. В остальном прогресса почти нет.
(Поддерживая умение автора смеяться в лицо отчаянию, этот материал редакция решила оформить фотографиями из проекта видеографа Энди Келли Dark Stock Photos, в котором он вылавливает самые безумные образцы в мировых фотостоках).
Вскоре после выписки ко мне в гости пришла мама, торжественно села на диван и с придыханием затеяла явно очень серьёзный разговор:
— Лёня… Ничего в этой жизни не бывает просто так. И нам с тобой очень повезло, — вдохновила она меня на мысли о внезапном наследстве. — Вчера я узнала про чудотворную икону в Нижегородской области.
Свистнул серп, и меня парализовало ещё сильнее.
— Ммм… мама. Я тебя прошу. Не взду…
— Успокойся, сынок. Я уже купила билеты и еду.
Попытка заикнуться про первобытное мышление закончилась всхлипами:
— Ты просто не хочешь встать… — закапало из мамы.
Я уступил. Мама нащупала мою слабину, и с этого момента я был связан её слезами. Так начался шантаж отчаянием.
Вообще, моя мама — тренер по фитнесу, современная и активная, воплощение мудрости и жизнелюбия. Это подтвердит каждая из пары сотен её клиенток, которые только ради общения с Татьяной Леонидовной и ходят в зал…
Но!
По совместительству она — мать двух единственных сыновей. Как следствие, у неё есть достойнейший из недостатков: слепая материнская любовь. И на этой любви наживаемся не только мы с братом. Стоило мне разучиться ходить, как полчища шаманов, колдунов, ведьм, экстрасенсов, биоэнергополярников и прочих представителей семейства жульничьих начали слетаться к маме, как на шабаш.
Ко мне прикладывали язычников, иглоукалывали китаянками, пичкали гомеопатами и заговаривали «очень сильными людьми», как мама называет тех, кто называет себя эзотериками.
Всё это было бы грустно, если бы не было так смешно.
Люди в чёрном
Побывав в иконоёмком монастыре, моя матушка решила закрепить обещанный там успех. И пригласила батюшку.
Ещё когда я лежал в реанимации, в палату к моим коллегам по критическому состоянию то и дело захаживали люди в чёрном. Они пели над больным псалмы и, уходя, оставляли за собой запах ладана и безысходности. Но мой гость поначалу произвёл вполне благостное впечатление.
Священник при исполнении в квартире — это живописно само по себе. А этот, будучи ещё и каноничного размера, вообще походил на поседевшего добряка Хагрида в рясе.
Задав несколько вопросов о моей семье, он выявил этиологию заболевания миелитом и разработал стратегию терапии:
— Ты стал редко общаться со своим отцом, от этого тебя и оставили силы. Пригласи его, поплачь и покайся.
Вступать в вечный спор с пожилым батюшкой я, конечно, не стал. Как-то это неспортивно, да и, несмотря на журналистское любопытство к колоритным личностям, мне хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось. Но таинство только начиналось.
Амбассадор Господа попросил тазик воды, затворил двери и отправил маму в другую комнату. Облачившись в парадное, он тотчас трансформировался из участливого дедушки в профессионала своей веры. Шутки кончились.
Батюшка принялся за работу. В течение десяти минут он окроплял стены, сопровождая действия молитвами, а я следил за амплитудой мокрого веника и пораженчески молчал.
Следующим обрядом стал заговор против болезни. Но сперва батюшка кое о чём попросил:
— Леонид, как только услышишь своё имя, троекратно крестись и три раза повторяй: «Господи, помилуй!»
Если бы я знал, насколько популярен в Священном писании… Зато с какой выразительной искренностью я произносил эту фразу, вымаливая избавление от мук процедуры!
За почти час молитв я насквозь проникся глубиной выражения «стоять над душой». Но зажечь свечку на торте моего дня батюшке только предстояло…
Из подсолнечного масла и заклинаний гость приготовил эликсир. И разлил по четырём рюмкам.
Я приготовился к драке, но оказалось, что это не для внутреннего применения. Расставив рюмки по углам комнаты, он ещё несколько раз осенил крестным знамением обои и позвал маму.
Усадив её, он обстоятельно и доходчиво объяснил причинно-следственные связи соблюдения причастия и восстановления нейронных связей моего спинного мозга. Будто второкурсница, мама жадно слушала мудрого седобородого профессора. Казалось, авторитет старца в глазах мамы может поколебаться, только если он скажет, что она — грязное существо. И он сказал.
— Главное, Татьяна, к рюмкам не прикасайся. Всё-таки женщина — это нечистое…
Услышав такое, я поступил как любой на моём месте — засмеялся.
— Зря ты так. Тебе известно, что у женщин раз в месяц бывает? — как-то не риторически спросил священник.Поподбирав интонацию, чтобы казаться меньшим идиотом, я выдавил:— Допустим…— Ну вот то-то и оно.
После таких нокаутирующих аргументов не поднимаются. Тем более я. Батюшка оценил тяжесть повисшей тишины и победоносно ушёл.
Слава богу, мамино самолюбие взяло верх над верой. По крайней мере, верой в церковь, где считают месячные помехой чуду. Разве что пара икон так и остались на стенах. И уже через неделю они скорбно смотрели, как ко мне заходит очередной целитель…
Доктор Что
В комнате появился мужичишка в усах. Говорливый и шустрый — очевидно, позаимствовал лучшее от карликового пинчера. Атакуя бесперебойной проповедью об инновациях, он порылся в сумке и вытянул своё электронное добро. Это были аппараты в виде раций с дисплеем, за которыми волоклись кудри проводов и резиновые аппликаторы.
Лекарь вещал быстро, уверенно и не краснея. Он объяснил, что если настроить прибор на нужную частоту и приложить ко лбу, то очистится печень. К подбородку — увеличится проходимость почек. К животу — заработает кишечник. Про мозг ни слова.
Сумасшедший учёный потыкал в меня приблудой в виде шариковой ручки и по энергетическим каналам — чем бы это ни было — выявил особенно проблемные системы моего организма. Такими оказались все. Благо его приборы как раз лечили именно их.
Следующим лотом его магазина на моём диване были шапка из фольги и такая же рукавица. Я почувствовал себя дедом, которому тётя отсчитывает пенсию фантиками «Love is».
Фольга оказалась сверхновым материалом. Понятное дело, нано. В такой шапке восстанавливается циркуляция крови, а также навсегда уходят головные боли и друзья, если увидят в ней. Рукавица же предназначалась для моей левой руки. После операции пальцы на ней не восстановились и не сжимаются в кулак. Я не привожу цитаты визитёра, так как прошло уже несколько лет, но будьте уверены: красноречие, с которым он описывал эффект от рукавицы, могло породить или самозабвенный смех, или слепую веру в чудо. Мама выбрала второе. Пришлось купить почти всё хозяйство лекаря. Тысяч на двенадцать. Пыль в сравнении с устройством, по его словам, исцеляющим лежачих. Звездой шаманской лавки был аппарат под названием «Вертебра». До того огромный, что стоил 80 тысяч рублей. А никакой другой его связи с ценой не предвиделось.
В метровом чемодане лежала пластиковая гладильная доска, усеянная такими же электростимуляторами, как на приборчике, исцеляющем печень через лоб, и выглядела крайне лженаучно.
«Так вот ты какое — одоробло», — вспомнил я тогда странное бабушкино слово.
Суть методики лечения всей этой тряхомудией — воздействие на «энергетические каналы» (по факту — на тело) электрическими импульсами. В зависимости от настройки силы напряжения — от покалываний до болезненных разрядов. Но смысла в такой терапии не больше, чем пытаться избавиться от перхоти, поливая голову кипятком, или убивать вирус гриппа поединками с Хабибом.
— Берём! — подытожила презентацию мама.
В течение года я по часу лежал на «Вертебре», прикладывал приборы и даже один раз при маме надел шапку из фольги. Ежемесячно меня навещал этот… Владимир Иванович. Следил за результатами и за тем, чтобы мы не забывали перед уходом заплатить ему 1200 рублей.
Любой мой ответ иллюстрировал положительную динамику. Заболело — значит, процесс исцеления запущен! Ничего не изменилось — нет отторжения, скоро заработает! Печень колет — шлаки выходят! Сон ухудшился — да оно и к лучшему! Нетрудно догадаться, что варианты ответов я озвучивал в случайном, не связанном с действительностью, порядке. И всегда попадал в «О! Так я и думал!»
Только очередной эскулап помог свести на нет его предложения навестить за 1200 рублей.
Чё там у волхвов?
Я постоянно ездил и в реабилитационные центры, и имел дело с настоящими врачами. Много занимался и принимал мирские лекарства. А после упражнений на тренажёрах, плавания с инструктором в бассейне и курса нейромедиаторов ко мне приходила сильная женщина-астролог и просила в полнолуния мысленно гонять по позвоночнику огненный шар. Или не астролог…
Как-то мама вернулась из Крыма и заглянула поделиться впечатлениями.
— Ты даже не представляешь, какой подарок я тебе привезла! — воссияла она задором любовницы режиссёра Якина. — Я побывала у очень сильного человека, в его хижине на горе Ай-Петри. Он — художник. Но не просто художник, а пишет картины, способные ИСЦЕЛЯТЬ (а мама не только пишет капсом, но и разговаривает), он чудом не успел продать до меня свою лучшую работу — автопортрет. Я влезла в долги, но купила её для тебя!
Мама рассказывала про инвалидов, которые после встречи с крымским чародеем чуть ли не обыгрывали на чемпионате мира испанцев, а меня пробирал испанский стыд.
Что же сама картина? С первого взгляда стало заметно, что она уродлива. Гнетущего вида волхв шёл по крупным мазкам, вызывающим эпилепсию даже у здоровых.
— Что значит — мазня? Это мамин ПОДАРОК! Нам Бог таких людей сильных посылает! — погладила курок слёзных желёз мама.
Так за свою болезнь я был приговорён к повешению напротив меня Картины. Но через неделю наказание усугубилось.
— Я на днях приду с очень толковым московским биоэнергетиком. Он зарядит картину — и она станет ещё сильнее.
Довольно трудно передать эмоции сына, желающего матери здоровья, который слышит подобное. Поэтому просто продолжу.
После дежурных воззваний к разуму и встречных обвинений в нежелании исцеляться расстроенная победительница ушла. И на следующий день посетила меня уже не одна.
С ней был почти двухметровый спутник, возраста Христа для убедительности. Назовём его Алексей, тем более так оно и есть. Он прибыл из столицы с трёхдневными гастролями: его пригласила мама, но не столько ко мне, а к своим девочкам — её клиенткам: дезинфицировать карму. Поселила его у себя, за что он согласился прийти ко мне бесплатно.
В качестве затравки гость с порога поведал, что сбросил 70 килограммов и познал высшую Силу. Впереди было интересное…
Взрослый человек взял в кулаки две изогнутые под прямым углом проволоки и стал бродить с ними по комнате. Металлические усики вертелись в разные стороны, и — бывает же — привели гостя к моей кровати.
— У тебя в пятом колене никто не сидел? — спросил Алексей.— Нет, — говорю…— Странно. Чувствую сгусток негатива из прошлого. За деяния предков ты и расплачиваешься, — тихим, приблажененным голосом предположил сгусток мракобесия.
В поисках порчи он покрутил перед моим лицом проволокой, потом проделал то же с мамой и зачем-то с моей сиделкой. Но на этом не успокоился…
У меня уже несколько месяцев жил питомец — сурикат, и он тоже попал под раздачу.
В этот момент я представил, как некто с биноклем из дома напротив смотрит в моё окно. И что же он видит… Он видит, как в комнате женщина держит в руке суриката, а мужчина крутит над его головой пропеллеры из проволок… Видит — и чинно выходит в то окно, из которого смотрит.
В итоге зверька удалось уличить разве что в наведении порчи на обои и обивку дивана. Ворожей похвалил наши биополя и достал какой-то научнообразный приборчик.
— Сейчас я измерю уровень духовной энергии картины. Ты не против? — спросил взрослый человек, будто всё, что происходило до этого, было в порядке вещей, а вот духовная энергии картины — это, уж извините, из ряда вон…
Из интереса, каких глубин может достичь мракобесие, если ему не мешать, я согласился. Гость поднёс к холсту свой шаманометр, подержал несколько секунд и сунул табло мне в лицо.
— Да, картина сильная. Но пока, видишь, всего 25, — озвучил он цифру на экране как неопровержимое доказательство существование биополя картины.
Расчистив стол, он выложил из сумки ритуальные принадлежности: четыре фигурки — квадраты и ромбы размером со спичечный коробок.
— Вдыхаешь, считаешь до пяти — и выдыхаешь, пока я не скажу «стоп». Думай об исцелении, — проинструктировал Алексей и принялся за работу. Сложил фигурки в композицию, согнулся над ними и, вертя проволоками, стал бормотать заклинания. Потом поменял их местами и продолжил заговор. Так несколько раз в течение получаса. «Стоп!» И снова замерил приборчиком энергию картины.
— Ну, Силу я подтянул, теперь тридцать восемь, — тоном сантехника, устранившего протечку, констатировал взрослый человек.
Затем он провёл лекцию о чакрах, потоках энергии в организме, холотропном дыхании и пользе пить тёплую воду мелкими глотками. А напоследок попросил мой вайбер, куда тут же прислал «очень важные материалы для упражнений». Говорил он спокойно, увесисто, по-миссионерски. Приятный малый.
И вдруг маме позвонили.
— Алексей, Надя просила передать, что завтра не сможет, — отчиталась она о разговоре, тем самым бросив спичку в двухметровый чан с бензином.
— Как не может?! Давайте в… шесть! Перезвоните, скажите, что в шесть утра приду! — воспламенился Алексей.
Мама перезвонила.
— Нет, ей выспаться надо…
Шаман будто узнал, что Надя потеряла лекарство от его коронавируса.
— Так. Таня! Перезвоните, скажите, что я могу лечить через её родственников, — забегали шальные глазки.
Мама вновь перезвонила. Мимо.
— Да как так-то! А, по фото! По фото, скажите, почищу её, пусть вышлет! — взвился столичный уж около мамы с телефоном.
Не помогло.
«Какая у человека тяга делать добро!» — подумал я.
А когда обескураженный Алексей ушёл, я узнал о феноменальных результатах его сеансов: три тысячи рублей за полчаса! Да, ради такого и к шести встать можно, и по фото карму не грех почистить …
Вскоре я остался один и решил посмотреть, что же за материалы для упражнений мне прислал Алексей.
Файл назывался «Сборник молитв Архангелу Михаилу». Круг замкнулся.
Особое место в моей биографии пациента занимала китайская медицина. Традиционная. Если шаманы эзотерроризировали психику, то целительница из Поднебесной и её приспешники сделали ставку на физические страдания.
От доброжелателей мама узнала, что в Белгород из самого Китая ненадолго приезжает умелая врачевательница. Что за символические две с половиной тысячи она проводит сеанс лечения от всего и что зовут её на наш лад Галина.
Некогда трудясь разнорабочим, я заметил: чем мягче и плёвее прораб называл «ломик», которым я должен был «трошки тыкнуть кое-шо», тем громаднее оказывался лом и тем толще плита, которую мне нужно было долбить три часа.
Госпожа Галина была его примерной ученицей. Как только её и без того невинное китайское личико расплывалось в предпроцедурной улыбке, я понимал: сейчас будет больно. Очень.
А ведь, казалось бы, какую опасность могут таить банки? Те самые, обычные медицинские банки из детства.
«Тоже мне лечение… 2500 за сеанс» , — об этом я цокал и закатывал глаза, лёжа на животе под частоколом банок. Как вдруг в квартире раздался ор. Это был я.
С меня начали сдирать кожу. Госпожа Галина потащила не отлепленную от шеи банку вдоль позвоночника. Всасываемая кожа, казалось, отрывалась от мышц.
«Налмална!» — беспощадный голос садистки делал пытку ещё мучительней. Она продолжалась сутки, и неважно, что часы отмерили только пятнадцать минут.
То же самое мучительница проделала с низом спины и ногами. Впервые я был доволен, что подхватил паралич. Ни намёка на боль!
Затем госпожа Галина отлепила банки и иголкой истыкала гематомы, как сардельку перед варкой, после чего присосала банки обратно.
— Клёфь тёльний! — показала она маме окровавленную ватку, которой вытерла то, что высосали из меня банки.
Тёмный цвет крови значил её застой. А это ли не повод довести число наших встреч до десяти? Мама округлила глаза до общей суммы и согласилась. За баночную процедуру тут же зацепилась нужда в иглоукалывании и гуа-ша — скоблении спины и ног каменной пластиной до образования кровавых ссадин. Действительно, если нервный сигнал от мозга не доходит до ног, почему бы не подрать на них кожу? Вдруг поможет! Если бы я был сломанным телефоном, Галина бы наверняка чинила меня ударами об коленку.
Моя спина выглядела, как после ночи с ненасытной осьминогиней. А впереди было ещё девять сеансов.
Очередь на приём к целительнице была столь велика, что меня она смогла посещать только в семь утра. И те дни начинались не с кофе…
Банки, «сдирание кожи», кровопускание, манипуляции скребком гуа-ша, названные китайскими троллями массажем. И финишировал фестиваль экзекуций тем, что я полчаса лежал объежованный торчащими с ног до головы иголками.
Ну и ради чего, собственно… Результатом лечения, кроме бесценного опыта и ещё большей тяги к жизни, стали температура и озноб после сеансов.
Дремучая дикость — скажут поверхностные нигилисты. Но мы-то с вами знаем, что это Знания наших мудрых предков.
Так Древний Китай познал меня снаружи. Но Галина оказалась ещё и человеком старой формации. Этот шелкопряд свил великий путь от китайских фабрик псевдолекарств до моего желудка.
На последнем сеансе она принесла с собой целую аптеку. Десятки баночек и пузыриков с настойками на кореньях и всяческими выжимками были призваны заставить меня испить чашу терпения до дна.
— Главное, что всё это — НАТУРАЛЬНО! — сложила мама купленные БАДы в шкаф.
— Ага… не то что бледная поганка и вирус миелита, — плюнул я предсмертным ядом в обеих женщин.
Галина сделала пару па на могиле моих шансов избежать приёма зелий, пересчитала тысячи и попрощалась. Так я стал принимать её лакомства и быстро понял: свой девиз «Чем больнее — тем полезней» она экстраполировала и на лекарства.
Большинство настоек хотелось запить гноем. Причём почти все они носили целебно-романтичные имена: «Великое восстановление», «Небесная роса» и даже «Родинки тепла».
Но самыми деликатесными в меню были жевательные шарики… Об их вкусе достаточно сказать, что назывались они «Драконья жёлчь».
Галина уехала, но успела завербовать немало распространителей этой продукции. В течение нескольких лет мама нет-нет да и навещала меня в компании душевных женщин с гремучими сумками…
— Сынок, давай пропьём ещё курс, — нежно начинала она скандал.
Обычно всё заканчивалось обидой на фоне моего заявления, что мой рот — моя крепость. Последнее китайское предупреждение забыть о снадобьях я сделал, показав нетронутый запас растворов за два прошлых месяца. Бой был выигран. Но капсулы других БАДов и до сих пор три раза в день портят мне аппетит.
***
Эти четыре Всадника — генералы Легиона мракобесов, который красной от стыда нитью прошёл сквозь мои последние годы. Но были и другие. Они били током, искали в крови червячков и мяли живот, чтобы развязать энергетические узлы… На вопрос, почему же ваш метод не используют в больницах, я получал два ответа.
— Ну как же? Болеют в основном пенсионеры, а властям выгодно, чтобы они умирали!
— Ты же журналист! Должен понимать, что такое аптечное лобби!
А ещё я познал небольшой лайфхак. Это словарь жулика. В нём всего три слова, и по любому из них можно сразу распознать псевдолекаря.
Во-первых, ни один уважающий себя шарлатан не опустится до вульгарного «Выздороветь». Только «Исцелиться», и никак иначе. Всё-таки речь идёт о силе Космоса, а не парацетамола.
Дальше. «Знания». Это у всяких там вшивых учёных какие-то гипотезы, доказательства, исследования… Мышиная возня. Нормальные целители оперируют Знанием, данным свыше. «А количество рёбер знать не обязательно!»
И третье — это «Вера». Потому что «Ну, значит, плохо верил, вот и не помогло!»
Особенно этот метасленг близок касте самых отъявленных целителей — тех, кто неусыпно «работает с моей жизненной энергией» на расстоянии. Это сейчас я по привычке просто закатываю глаза и вздыхаю носом. Но когда я впервые услышал от мамы: «Не волнуйся, он не придёт. Для лечения ему достаточно знать твоё имя и дату рождения» — меня затошнило. Мой вестибулярный аппарат не был готов к столь резкому переходу в паранормальную плоскость. Над реставрацией моей ауры трудились бригады эзотериков. Хотя что значит «трудились»?
Даже в эту минуту меня лечат «очень сильные люди».
Автор: Леонид Титаренко