Старший прапорщик Давид Абрамыч Нишлюк в те годы был очень похож на нынешнего Михал Михалыча Жванецкого, который, опять же в те годы, был без животика и с некоторой шевелюрой на голове.
Давид Абрамыч был во всех смыслах уникальная личность. Начать с того, что старшим прапорщиком он исхитрился стать, пребывая лишь старшиной роты. Звание ему присвоили не только за выслугу лет.
Служил он, как и положено, со срочной, с восемнадцати. Как он сам рассказывал: Миша, ну попал я в армию… посмотрел, а тут гораздо неплохо! Кормят, поят, одевают. Главное – ни о чём особенно беспокоиться не надо. И особо главное – понять систему. И я её понял!
Ну, про Систему Давид Абрамыча – это отдельно…
Давид Абрамыч был одним из трёх старшин рот отдельно дислоцированного батальона. У батальона был свой городок со всем положенным воинским укладом: территория, забор, караул, дежурный по батальону с КПП, ну и так далее. До полка было далеко, комбат был, что называется на месте, полковое начальство наведывалось нечасто. Тут Давид Абрамыч после своего назначения на должность (лет двадцать назад) и расцвёл. Двое других старшин рот были у него на положении каптёрщиков. Хотя и каптёрщиков у него хватало. Этакий зам по тылу местечкового разлива.
Пользовался в батальоне Давид Абрамыч авторитетом непререкаемым. Большей властью обладал только командир батальона, ровесник его и по возрасту и по выслуге лет. «Не, ну если командир батальона сказал… то я тут тоже…» Остальных он мягко игнорировал, не вступая в конфликты. В строю Давид Абрамыч стоял только когда вручали награды и премии. В портупее и сапогах… Представьте себе Жванецкого в строю, в форме, фуражке, портупее и в сапогах всмятку…
Был у Давид Абрамыча один пунктик. Он всё нёс в дом. В многочисленных каптёрках, кладовках, хранилищах, сарайчиках, комнатках и закутках у него было имущества, формы, принадлежностей и консервов, которых хватило бы экипировать и обеспечить целую дивизию. Оставалось бы только выдать оружие и боеприпасы.
Всё это требовало обновления, поддержания и пополнения запасов, чем Давид Абрамыч и был всё время занят.
Его кипучая деятельность охватывала все сферы воинской жизни за исключением политической подготовки.
Например, посылки солдатам батальона он выдавал лично. Для это у него была специальная каптёрка на втором этаже казармы, куда и складировались все посылки. На следующий вечер Давид Абрамыч организовывал выдачу. Выглядело это так. Длинная очередь, входят по одному. Открывает боец посылку… Досмотр на предмет запрещённых предметов… Затем – главное: проверка компотов. В половине банок там была чача или самогон. Служили тогда у нас и грузины и армяне… Да кто только тогда у нас не служил! Давид Абрамыч грустно смотрел на солдата и говорил трагическим голосом: Товарищ солдат, ну разве ты не знаешь, что в Армии пить запрещено?!
После этого содержимое банки руками самого бойца торжественно выливалось в раковину. Всё по-честному. Вылил же. Боец вздыхал и уходил восвояси с печеньем, мясом копчёным, салом и остальною пустою теперь закуской, ставшей просто едой.
А на первом этаже, прямо под каптёркой находилась особо секретная комната, куда и был выведен «водопровод», там стояло специальное стерильное корыто, куда всё вылитое по специальной трубе и стекало. По окончании процесса выдачи Давид Абрамыч спускался в нижнюю кладовку и лично разливал полученную ядерную смесь по трёхлитровым банкам, которые потом шли исключительно на благое дело. В основном – на бартер. Правда, мы тогда такого слова не знали. Интуитивно использовал этот принцип только Давид Абрамыч. Знал об этом сооружении только очень узкий круг лиц. Если комбату для дела был срочно нужен алкоголь, то он вызывал Давид Абрамыча.
- У меня сейчас гости будут. Надо баню, ну и… Ты сам понимаешь.
Давид Абрамыч оценивал степень озабоченности комбата и либо приносил первую попавшуюся банку, либо выдавал:
- Ну, я должен посмотреть, какая купажированность в последний раз получилась.
Не подвёл комбата он ни разу.
Были, правда, у Давид Абрамыча и проколы. Очень мало, но были.
Давид Абрамыч всегда бдил. Не сиделось ему. Я ни разу не видел его сидящим на одном месте более пяти минут. Он, как деревенский кот, всегда обозревал окрестности.
Лето. Тишина. Пообедали… Мухи только лениво жужжат.
Вдруг крик в благостной тиши: «Открывай, зараза!!!»
Свесились, встрепенувшись, с подоконников второго этажа. Бежит Давид Абрамыч (уже, то, что бежит – нонсенс), за ним два бойца с каким-то неведомым агрегатом.
Открыли патрульные ему ворота, бойцы занесли аппарат. «Так, откручивай колёса! Ты – краску неси, ты знаешь! Да! Синюю! Так, а ты – кисточку, да помоги и ему колёса открутить!!! Молоток, молоток неси!!!»
Внизу стуки и другие звуки бурной деятельности… Затихло всё минут за сорок.
Прошло два часа.
Подъезжает солидный, ухоженный УАЗ. Выходит из него солидный мужчина в галстуке и шляпе. За ним выпрыгивают двое мужиков попроще, но видно, что не работяги и милиционер.
Комбат пришёл быстро, такая делегация нечасто приезжает.
Ваши солдаты у нас сварочный аппарат украли!
Комбат обернулся. Кроме положенных должностных лиц, метрах в двухстах, в тени, насвистывая, заложив руки за спину, прохаживался Давид Абрамыч.
И?!! – безмолвно спросил комбат.
Да ни в жисть!!! - яростно перекрестился Давид Абрамыч.
Ситуация накалилась и требовала немедленного разрешения. Кража социалистической собственности… Да ещё должностными лицами… Да ещё группой этих самых лиц… Да ещё и участковый уже тут, прямо на месте… планшет расстёгивает и бумагу достаёт…
Комбат напрягся, прикидывая, уйдёт он просто на пенсию уже завтра или прямо отсюда присядет ненадолго вместе с Давид Абрамычем напару.
И приказал открыть все помещения для приехавших, тайком показав Давид Абрамычу на пальцах решётку. Давид Абрамыч опять истово перекрестился.
Открыли всё. Внезапная «комиссия» инспектировала всё подряд. Наконец открыли самую дальнюю киндейку.
Там стоял вроде тот самый аппарат. Но он был сильно побит жизнью, с вмятинами (правда не в жизненно важных местах), на салазках и выкрашенный в синий, неродной цвет.
Комбат побагровел, напрягся, но сдержался. Жизнь его научила держать удар и не терять лицо до последнего.
- Ваш? - картинным жестом показал он.
Пауза. Приехавшие гражданские переглянулись. Милиционер приготовился записывать.
- Не… Модель, конечно, та же, но наш новый был, а это какой-то старый и битый. Извините, наверное, это военные строители были.
Ещё раз извинились и откланялись.
Гости уехали, ворота закрылись, улыбка вежливости сползла с лица комбата. Он развернулся и с криком: Убью, тебя, придурка, в тюрьму, гад, загонишь, до пенсии дай, сволочь, дожить!!! Погнался за Давид Абрамычем. Тот убегал с криком: Я ж не для себя!!!
Впрочем, погоня составила метров пятнадцать, максимум.
Как позже выяснилось… Варили мужики крепежи на опорах забора. Варили вяло, с перекурами. Завернули за угол. Поварили немного, сели перекурить. Решили продолжить, а искры нет. Пошли по проводам искать обрыв и выяснили, что обрыва нет, нет аппарата…
Про Давида Абрамовича можно ещё долго рассказывать.