Старалась Мара таить от людей, свои способности, но как говорится, шила в мешке не утаишь, ведь она всегда заранее не только знала, когда начнется авиаудар, но и куда упадут бомбы. Как то летним утром, стояла звенящая тишина. Мара только что собрала куриные яйца в корзину, и стояла прищурясь глядя на солнце, вдруг ёкнуло сердце, она оглянусь и стала прислушиваться, что творится в стороне где был железнодорожный мост...
- Тикайте,... - пошевелила губами она, - тикайте. Но слова застревали в горле, слышен был лишь хрип, бросив корзину, Мара стремглав побежала на другой конец деревни, к дому который был ближайшим к мосту. Там жила семья в три поколения, одних только ребятишек семеро по лавкам. Ворвавшись в хату к сельчанам, она уже не могла говорить, сама страшная, глаза выпучены, рычит что то бессвязное, и только руками машет, дескать бежать надо, схватила самого младшего мальца из люльки и на выход. Поднялся шум, гам, кто в чем был, стали выбегать из хаты, одна из младших снох заголосила, что то про вещи собрать, но более старшая подхватила ее за шкиряк и пинками вышвырнула наружу... В панике все бежали кто куда, не понимая зачем.
Самолеты появились ни откуда, вообще то их главной целью был мост, но одна из бомб попала точно в хату откуда несколько минут назад выбежали люди. Когда бомбежка закончилось, никому не пришло в голову задать Маре каких либо вопросов, все приняли произошедшее как данность.
Несколько недель линия фронта проходила через деревню, и обстреливалась с обоих сторон, и уже когда деревня была освобождена, советские солдаты были шокированы, когда увидели мирных жителей выходивших из укрытий.
- Как же ж вы выжили? - все вопрошал, качая головой старый, усатый командир, - Мы ж по хатам из-за всех орудий стреляли, думали немцы там...
Удивительно, о чем еще можно было думать в эти дни, кроме того чтобы выжить, но когда ты молод, похоже в период смертельной опасности инстинкт самосохранения, требует продолжения рода. Мара влюбилась. Обычный парень, из деревенских, пробивался из окружения. Встретились они у колодца, он весь грязный, оборванный, исхудавший, а глаза ясные голубые:
- Девица, девица, дай воды напиться...