Не знаю, сколько я прибывала бы в состоянии эйфории, но раздался звонок. Я так привыкла, что, когда он со мной, телефон молчит, что сначала даже не поняла, где и что звенит. С его лица слетела улыбка и в глазах появилась тревога. «Мне необходимо ответить, - сказал он, - я недолго» и спустился вниз. Я встала и прошла в ванну. Накинула приготовленный мягкий халат и вышла, его разговор ещё доносился до меня. Я слышала его напряженный голос, проскальзывали слова о какой-то клинике, медицинские термины. Так же я почувствовала предательский запах сгорающего мяса, которое готовилось на ужин, и решила спуститься. Пройдя на кухню, выключила духовку. Он разговаривал в комнате. Было видно, что это неприятный разговор, который выводит его из себя. Я ясно услышала про вылет, назначенный на утро. Он попрощался с кем то и повесил трубку, вошел на кухню и достал из шкафчика коньяк. Настроение мое начало портиться. Выпив на четверть заполненный бокал, он посмотрел на меня. Взгляд его был ра
Не знаю, сколько я прибывала бы в состоянии эйфории, но раздался звонок. Я так привыкла, что, когда он со мной, телефон молчит, что сначала даже не поняла, где и что звенит.
С его лица слетела улыбка и в глазах появилась тревога.
«Мне необходимо ответить, - сказал он, - я недолго» и спустился вниз.
Я встала и прошла в ванну. Накинула приготовленный мягкий халат и вышла, его разговор ещё доносился до меня. Я слышала его напряженный голос, проскальзывали слова о какой-то клинике, медицинские термины.
Так же я почувствовала предательский запах сгорающего мяса, которое готовилось на ужин, и решила спуститься. Пройдя на кухню, выключила духовку.
Он разговаривал в комнате. Было видно, что это неприятный разговор, который выводит его из себя. Я ясно услышала про вылет, назначенный на утро.
Он попрощался с кем то и повесил трубку, вошел на кухню и достал из шкафчика коньяк.
Настроение мое начало портиться.
Выпив на четверть заполненный бокал, он посмотрел на меня. Взгляд его был расстроенный. Он подошел ко мне и обнял, поцеловав, сказал: «Давай поужинаем?»
Я не могла понять, что именно изменилось. И обстановка за ужином была приятная, и разговор. Он так же смотрел на меня, был такой же внимательный и теплый.
Но я точно чувствовала изменение в нашем сегодняшнем мире.
Кто-то или что-то заглядывало и пыталось проникнуть.
Невидимое, хитрое и опасное.
Настроение всё-таки испортилось.
Я всегда была прямым человеком и не признавала недосказанности. Сказав ему, что вижу изменение в сегодняшнем вечере, попросила вызвать такси, поднялась наверх и оделась.
Спустившись, подошла к нему и поцеловала.
Я не знала что происходит, но понимала, что это связано с его семьей.
Мне это было не важно и не надо. Я не хотела ничего спрашивать и не хотела, чтобы он что-то мне рассказывал.
«Я надеялся, что мы будем вместе два дня, но вынужден улететь рано утром».
У меня не было вопросов. Я хотела уехать.
Он поднялся наверх, спустился и дал мне в руки орхидею.
«Это тебе. Вы очень похожи. Она такая же удивительная. Встретить эти цветы в природе посчастливится не каждому. Но тот, кто увидел их однажды, полюбит и запомнит навсегда»…