Найти в Дзене

Приобретаем ли, когда теряем?

-2

Санаторный корпус по адресу: бульвар Гагарина, 23 до революции был дачей, как и большинство дореволюционных строений провальского селения. Построена эта дача в 1905 году для семьи архитектора А.Н. Клепинина по его собственному проекту.
Рядом с дачей Клепинина находится здание санатория советского периода.
Алла, местный житель, подруга и наш проводник, вздохнула и посетовала на то, что скорее всего советский санаторий растоптал собою дачу, а может, и не одну. Эх! Я тоже вздохнула и.. Не смогла в полной мере ни отвергнуть это сожаление, ни согласиться с ним. Дореволюционные постройки вызывают у меня много чувств - любопытство, умиление, восторг, сожаление; а в тех случаях, когда старые дома хранят дух известных людей, писателей или художников, это чувство благоговения. Советские же постройки хранят мои воспоминания. Даже если не была
в конкретном здании во времена Союза, часто  одно походит на другие, где довелось побывать, или на те, рядом с которыми фотографировалась мама, когда ездила на курорты восстанавливать здоровье.

Из Пятигорска я ждала маму у бабушки. Незадолго до её возвращения, пришло письмо. Мы встретили почтальона на улице, когда вышли из калитки чтобы идти к соседке Гузенчихе за малиной (у бабушки почему-то не было малины).  Бабушка села на скамейку возле забора, ограждающего просторный двор с побеленным домом со ставнями и навесом для дедушкиного мотоцикла с коляской, я поставила рядом с нею литровую банку для малины. Присела ли я сама или продолжала стоять, не помню. Мамино письмо, написанное красивым учительким почерком, каким она заполняла аттестаты об образовании, перенесло меня в неизвестный город, где мама купила книжку о Гекльберри Финне и ещё что-то, что было пока секретом. В ожидании сюрпризов, которые скоро привезёт мама, я потопала за бабушкой к соседке. Малина у неё была крупная, но кислая, и бабушка купила малюсенькую ложечку чтобы ею удобно было насыпать сахар прямо в дырочку, которая остаётся от выдернутого цветоложа. Позже узнала, что это кофейная ложечка, но тогда, когда ждала маму с курорта, это была малиновая ложечка, а сама малина была вовсе не малинового цвета, но жёлтого.

Мама привезла кобальтовую чашку-поилку с носиком для минеральной воды и золотистую брошку в виде собачки с фальшивоизумрудными  глазами. Это была наикрасивейшая незабываемая брошь. Она долго служила. Даже потеряв одну из передних лап, она не потеряла своей привлекательности, ярко-зелёные глаза не тускнели, хоть и были не настоящими, а фальшивыми. Возможно, потому что они были ненастоящими по-советски, а не по-китайски.

И вот как быть? Могу ли сожалеть о дореволюционных дачах, тех, которые никогда не видела, и сетовать на советский санаторий, который подарил такие милые воспоминания? Сколько их, посткурортных историй, привезли советские люди в свои города и сёла, сколько ещё хранится в анналах памяти, предположить невозможно. Но однозначно, гораздо больше чем было бы, если провальское поселение не разменяло некоторые дачи на многоэтажные послереволюционные корпуса.

Когда-нибудь и современные дома, которые мы считаем безликими коробками, наполнятся счастливыми моментами, которые превратятся в тёплые воспоминания, возможно, тогда они засветятся и заиграют новыми красками и вдруг станут архитектурным открытием для кого-то. Может быть... домом со ставнями и навесом для дедушкиного мотоцикла с коляской, я поставила рядом с нею литровую банку для малины. Присела ли я сама или продолжала стоять, не помню. Мамино письмо, написанное красивым учительким почерком, каким она заполняла аттестаты об образовании, перенесло меня в неизвестный город, где мама купила книжку о Гекльберри Финне и ещё что-то, что было пока секретом. В ожидании сюрпризов, которые скоро привезёт мама, я потопала за бабушкой к соседке. Малина у неё была крупная, но кислая, и бабушка купила малюсенькую ложечку чтобы ею удобно было насыпать сахар прямо в дырочку, которая остаётся от выдернутого цветоложа. Позже узнала, что это кофейная ложечка, но тогда, когда ждала маму с курорта, это была малиновая ложечка, а сама малина была вовсе не малинового цвета, но жёлтого. Мама привезла кобальтовую чашку-поилку с носиком для минеральной воды и золотистую брошку в виде собачки с фальшивоизумрудными  глазами. Это была наикрасивейшая незабываемая брошь. Она долго служила. Даже потеряв одну из передних лап, она не потеряла своей привлекательности, потом что ярко-зелёные глаза не тускнели, хоть и были не настоящими, а фальшивыми. Наверное, потому что они были ненастоящими по-советски, а не по-китайски.

И вот как быть? Могу ли сожалеть о дореволюционных дачах, тех, которые никогда не видела, и сетовать на советский санаторий, который подарил такие милые воспоминания? Сколько их, посткурортных историй, привезли советские люди в свои города и сёла, сколько ещё хранится в анналах памяти, предположить невозможно. Но однозначно, гораздо больше чем было бы, если провальское поселение не разменяло некоторые дачи на многоэтажные послереволюционные корпуса. Когда-нибудь и современные дома, которые мы считаем безликими коробками, наполнятся счастливыми моментами, которые превратятся в тёплые воспоминания, возможно, тогда они засветятся и заиграют новыми красками и вдруг станут архитектурным открытием для кого-то. Может быть... домом со ставнями и навесом для дедушкиного мотоцикла с коляской, я поставила рядом с нею литровую банку для малины. Присела ли я сама или продолжала стоять, не помню. Мамино письмо, написанное красивым учительким почерком, каким она заполняла аттестаты об образовании, перенесло меня в неизвестный город, где мама купила книжку о Гекльберри Финне и ещё что-то, что было пока секретом. В ожидании сюрпризов, которые скоро привезёт мама, я потопала за бабушкой к соседке. Малина у неё была крупная, но кислая, и бабушка купила малюсенькую ложечку чтобы ею удобно было насыпать сахар прямо в дырочку, которая остаётся от выдернутого цветоложа. Позже узнала, что это кофейная ложечка, но тогда, когда ждала маму с курорта, это была малиновая ложечка, а сама малина была вовсе не малинового цвета, но жёлтого. Мама привезла кобальтовую чашку-поилку с носиком для минеральной воды и золотистую брошку в виде собачки с фальшивоизумрудными  глазами. Это была наикрасивейшая незабываемая брошь. Она долго служила. Даже потеряв одну из передних лап, она не потеряла своей привлекательности, потом что ярко-зелёные глаза не тускнели, хоть и были не настоящими, а фальшивыми. Наверное, потому что они были ненастоящими по-советски, а не по-китайски.И вот как быть? Могу ли сожалеть о дореволюционных дачах, тех, которые никогда не видела, и сетовать на советский санаторий, который подарил такие милые воспоминания? Сколько их, посткурортных историй, привезли советские люди в свои города и сёла, сколько ещё хранится в анналах памяти, предположить невозможно. Но однозначно, гораздо больше чем было бы, если провальское поселение не разменяло некоторые дачи на многоэтажные послереволюционные корпуса. Когда-нибудь и современные дома, которые мы считаем безликими коробками, наполнятся счастливыми моментами, которые превратятся в тёплые воспоминания, возможно, тогда они засветятся и заиграют новыми красками и вдруг станут архитектурным открытием для кого-то. Может быть... домом со ставнями и навесом для дедушкиного мотоцикла с коляской, я поставила рядом с нею литровую банку для малины. Присела ли я сама или продолжала стоять, не помню. Мамино письмо, написанное красивым учительким почерком, каким она заполняла аттестаты об образовании, перенесло меня в неизвестный город, где мама купила книжку о Гекльберри Финне и ещё что-то, что было пока секретом. В ожидании сюрпризов, которые скоро привезёт мама, я потопала за бабушкой к соседке. Малина у неё была крупная, но кислая, и бабушка купила малюсенькую ложечку чтобы ею удобно было насыпать сахар прямо в дырочку, которая остаётся от выдернутого цветоложа. Позже узнала, что это кофейная ложечка, но тогда, когда ждала маму с курорта, это была малиновая ложечка, а сама малина была вовсе не малинового цвета, но жёлтого. Мама привезла кобальтовую чашку-поилку с носиком для минеральной воды и золотистую брошку в виде собачки с фальшивоизумрудными  глазами. Это была наикрасивейшая незабываемая брошь. Она долго служила. Даже потеряв одну из передних лап, она не потеряла своей привлекательности, потом что ярко-зелёные глаза не тускнели, хоть и были не настоящими, а фальшивыми. Наверное, потому что они были ненастоящими по-советски, а не по-китайски.

Когда-нибудь и современные дома, которые мы считаем безликими коробками, наполнятся счастливыми моментами, которые превратятся в тёплые воспоминания, возможно, тогда они засветятся и заиграют новыми красками и вдруг станут архитектурным открытием для кого-то. Может быть... домом со ставнями и навесом для дедушкиного мотоцикла с коляской, я поставила рядом с нею литровую банку для малины. Присела ли я сама или продолжала стоять, не помню. Мамино письмо, написанное красивым учительким почерком, каким она заполняла аттестаты об образовании, перенесло меня в неизвестный город, где мама купила книжку о Гекльберри Финне и ещё что-то, что было пока секретом. В ожидании сюрпризов, которые скоро привезёт мама, я потопала за бабушкой к соседке. Малина у неё была крупная, но кислая, и бабушка купила малюсенькую ложечку чтобы ею удобно было насыпать сахар прямо в дырочку, которая остаётся от выдернутого цветоложа. Позже узнала, что это кофейная ложечка, но тогда, когда ждала маму с курорта, это была малиновая ложечка, а сама малина была вовсе не малинового цвета, но жёлтого. Мама привезла кобальтовую чашку-поилку с носиком для минеральной воды и золотистую брошку в виде собачки с фальшивоизумрудными  глазами. Это была наикрасивейшая незабываемая брошь. Она долго служила. Даже потеряв одну из передних лап, она не потеряла своей привлекательности, потом что ярко-зелёные глаза не тускнели, хоть и были не настоящими, а фальшивыми. Наверное, потому что они были ненастоящими по-советски, а не по-китайски.Когда-нибудь и современные дома, которые мы считаем безликими коробками, наполнятся счастливыми моментами, которые превратятся в тёплые воспоминания, возможно, тогда они засветятся и заиграют новыми красками и вдруг станут архитектурным открытием для кого-то. Может быть... домом со ставнями и навесом для дедушкиного мотоцикла с коляской, я поставила рядом с нею литровую банку для малины. Присела ли я сама или продолжала стоять, не помню. Мамино письмо, написанное красивым учительким почерком, каким она заполняла аттестаты об образовании, перенесло меня в неизвестный город, где мама купила книжку о Гекльберри Финне и ещё что-то, что было пока секретом. В ожидании сюрпризов, которые скоро привезёт мама, я потопала за бабушкой к соседке. Малина у неё была крупная, но кислая, и бабушка купила малюсенькую ложечку чтобы ею удобно было насыпать сахар прямо в дырочку, которая остаётся от выдернутого цветоложа. Позже узнала, что это кофейная ложечка, но тогда, когда ждала маму с курорта, это была малиновая ложечка, а сама малина была вовсе не малинового цвета, но жёлтого. Мама привезла кобальтовую чашку-поилку с носиком для минеральной воды и золотистую брошку в виде собачки с фальшивоизумрудными  глазами. Это была наикрасивейшая незабываемая брошь. Она долго служила. Даже потеряв одну из передних лап, она не потеряла своей привлекательности, потом что ярко-зелёные глаза не тускнели, хоть и были не настоящими, а фальшивыми. Наверное, потому что они были ненастоящими по-советски, а не по-китайски.

Когда-нибудь и современные дома, которые мы считаем безликими коробками, наполняется счастливыми моментами, которые превратятся в тёплые воспоминания, тогда они засветятся и заиграют новыми красками и вдруг станут архитектурным открытием для кого-то. Может быть... домом со ставнями и навесом для дедушкиного мотоцикла с коляской, я поставила рядом с нею литровую банку для малины. Присела ли я сама или продолжала стоять, не помню. Мамино письмо, написанное красивым учительким почерком, каким она заполняла аттестаты об образовании, перенесло меня в неизвестный город, где мама купила книжку о Гекльберри Финне и ещё что-то, что было пока секретом. В ожидании сюрпризов, которые скоро привезёт мама, я потопала за бабушкой к соседке. Малина у неё была крупная, но кислая, и бабушка купила малюсенькую ложечку чтобы ею удобно было насыпать сахар прямо в дырочку, которая остаётся от выдернутого цветоложа. Позже узнала, что это кофейная ложечка, но тогда, когда ждала маму с курорта, это была малиновая ложечка, а сама малина была вовсе не малинового цвета, но жёлтого. Мама привезла кобальтовую чашку-поилку с носиком для минеральной воды и золотистую брошку в виде собачки с фальшивоизумрудными  глазами. Это была наикрасивейшая незабываемая брошь. Она долго служила. Даже потеряв одну из передних лап, она не потеряла своей привлекательности, потом что ярко-зелёные глаза не тускнели, хоть и были не настоящими, а фальшивыми. Наверное, потому что они были ненастоящими по-советски, а не по-китайски.

Когда-нибудь и современные дома, которые мы считаем безликими коробками, наполнятся счастливыми моментами, которые превратятся в тёплые воспоминания, возможно, тогда они засветятся и заиграют новыми красками и вдруг станут архитектурным открытием для кого-то. Может быть... будь и современные дома, которые мы считаем безликими коробками, наполняется счастливыми моментами, которые превратятся в тёплые воспоминания, тогда они засветятся и заиграют новыми красками и вдруг станут архитектурным открытием для кого-то. Может быть... домом со ставнями и навесом для дедушкиного мотоцикла с коляской, я поставила рядом с нею литровую банку для малины. Присела ли я сама или продолжала стоять, не помню. Мамино письмо, написанное красивым учительким почерком, каким она заполняла аттестаты об образовании, перенесло меня в неизвестный город, где мама купила книжку о Гекльберри Финне и ещё что-то, что было пока секретом. В ожидании сюрпризов, которые скоро привезёт мама, я потопала за бабушкой к соседке. Малина у неё была крупная, но кислая, и бабушка купила малюсенькую ложечку чтобы ею удобно было насыпать сахар прямо в дырочку, которая остаётся от выдернутого цветоложа. Позже узнала, что это кофейная ложечка, но тогда, когда ждала маму с курорта, это была малиновая ложечка, а сама малина была вовсе не малинового цвета, но жёлтого. Мама привезла кобальтовую чашку-поилку с носиком для минеральной воды и золотистую брошку в виде собачки с фальшивоизумрудными  глазами. Это была наикрасивейшая незабываемая брошь. Она долго служила. Даже потеряв одну из передних лап, она не потеряла своей привлекательности, потом что ярко-зелёные глаза не тускнели, хоть и были не настоящими, а фальшивыми. Наверное, потому что они были ненастоящими по-советски, а не по-китайски.