Утро было необычайно лёгким и даже каким-то трогательным, потому что Келли проснулась не в ненавистно ею комнате в общежитие, а в доме любимого человека. Несмотря на то, что интерьер был простоват, несмотря на некоторую топорность в дизайне, ей нравилось здесь находиться. Дом родителей, дизайн которого был продуман до мельчайших деталей, и то не так радовал глаз, как эта спальня, где не было ничего лишнего. Келли, не вылезая из-под одеяла, обняла свои колени и посмотрела в окно, где ей приветливо улыбалось солнце. Странно, ещё вчера погода совсем не радовала, а сегодня прямо хотелось жить и… любить.
Ей не хотелось покидать и даже эту комнату. Здесь она чувствовала себя так уютно, уединённо и безопасно: никто не войдёт, не потревожит её мысли и покой, никто даже не станет упрекать, что она слишком много времени проводит в кровати. И ей нравилось то неповторимое чувство, нравилось, что никто не указывает, никто не упрекает. Замечательно.
Но мысли о предстоящем разговоре её немного угнетали. Ещё вчерашним вечером, когда она полностью вымокшая и не полностью незащищённая пришла к мистеру О’Коннеру, Келли думала, что он ни за что её не выгонит и позволит пожить в его доме. Но сегодня, когда она немного протрезвела ото всех событий, она понимала, что, скорее всего, ему не нужна незваная гостья. А друг у него есть девушка? Вряд ли ей понравится присутствие какой-то незнакомки в доме. Или вдруг Келли будет ему попросту мешать? У него свой налаженный быт, свой распорядок, в конце концов, своя жизнь. Это было так глупо и наивно – приходить вчера к нему. Но к кому ещё Келли могла прийти? К Фиби? Нет, она сейчас сама уехала в колледж. Они могли иногда созваниваться, но не виделись уже с выпускного.
Она нехотя вылезла из тёплой постели и вышла из спальни. Мистер О’Коннер сидел в своём кресле, в котором ещё вчера сидела Келли, и читал газету. Если за весь день он не прочтёт новости, то, можно сказать, его день пройдёт зря. Увидев немного испуганную Келли, Дениэл улыбнулся и проводил до ванной комнаты. Пока девушка принимала душ, он накрыл на стол: пожарил ей тосты с арахисовым маслом, сделал апельсиновый сок (он не терпел соки из магазина, только натуральные) и положил рядом открытую коробку с печеньем. Конечно, такой завтрак нельзя было назвать богатым (в доме Келли стол всегда был утром богато накрыт), но чувствовалось, что всё было сделано с заботой.
– Доброе утро, вернее, добрый день, – усмехнулся Дениэл, коротко бросив взгляд на часы. Стрелки приближались к полудню.
– Доброе, – тихим голоском пролепетала девушка.
– Завтрак уже ждёт тебя, Келли, – он любезно пригласил её за стол.
Келли села и посмотрела на тост с арахисовым маслом. Выглядело всё аппетитно, вот только кусок в горло не лез. Она знала, что сейчас бывший учитель начнёт её расспрашивать, а потом, возможно, выставит за дверь. Что ж, уже за одну ночь можно сказать ему спасибо.
Видя растерянность девушки, мистер О’Коннер решил не медлить с разговором. Он сложил руки на стол и прямо спросил:
– Что случилось?
– Я… ну, я сбежала из университета, – просто ответила она, всё же откусив кусочек тоста. Она, скорее, сделала это на нервной почве, нежели от проснувшегося аппетита.
– Очень… лаконичный ответ, – в воздухе витала осязаемая неловкость. Она не знала, как общаться с бывшим учителем, а он не знал, как вести себя с бывшей ученицей.
– Вы же знаете, мистер О’Коннер, что я хотела поступать в этот университет. И только вы понимали, насколько важна для меня собственная мечта стать певицей. Отец был не прав, когда говорил, что эта дурь уйдёт из моей головы, как только я поступлю. Каждый день, каждую минуту я представляла себя на сцене: как я пою, как получаю много любви от своих фанатов и как дарю им свою, – Келли настолько предалась мечтам, что даже не заметила, как от жестикуляции чуть не уронила стакан с соком.
– Келли, во-первых, давай перейдём на «ты», во-вторых, ты можешь называть меня просто Дениэлом, потому что я больше не твой учитель, а, в-третьих, что ты намерена делать дальше? Куда ты пойдёшь? И что ты скажешь своим родителям?
– Я… я хотела пожить немного у вас… у тебя, если ты не против, – она опустила взгляд, потому что поняла, насколько глупо прозвучала её фраза. Когда она собирала вещи, то совсем не думала о том, а что же, собственно, будет дальше, и Дениэлу удалось посеять сомнения. – А родителям я ничего не хочу говорить. Они, мягко говоря, расстроятся.
– Так нельзя, Келли, – Дениэл чуть наклонился к ней. – Родители точно должны знать, что ты забрала документы. Они потеряют тебя и начнут волноваться.
– Папа убьёт меня, – с отчаянием проговорила девушка, прямо взглянув на мужчину.
– Не спорю, что они не будут в восторге от твоей выходки, но это не значит, что ты должна оставлять их в неведении. Это первое. Второе, я могу позволить тебе жить у меня какое-то время, пока ты не встанешь на ноги, Келли, но пойми, как долго это будет продолжаться? Рано или поздно тебе придётся искать работу или же как-то стремиться к собственной мечте, что будет очень и очень непросто. Мир шоу-бизнеса, куда ты так мечтаешь попасть, совсем не райский. Отнюдь не каждый способен открыть туда дверь.
– У меня получится, – с воодушевлением ответила девушка. Её глаза даже загорелись, когда она снова начала говорить о карьере певицы. Дениэл ещё в школе видел, как же сильно она этого хочет. Но он знал, что девушка ещё до конца не понимает, что попасть туда для простой девчонки окажется не так просто. Она должна показать себя, должна отличаться хоть чем-то от всех остальных. – Ты, правда, не против?
– Прости, что? – он немного потерял ход мыслей.
– Ты не против, если я у тебя немного поживу?
– Тебе больше некуда идти. Уверен, что если бы были другие варианты, то ты ими обязательно бы воспользовалась. Мой дом в твоём распоряжении, но только при одном условии, – строго проговорил Дениэл.
– При каком?
– Ты всё расскажешь родителям, поняла? – он разговаривал с ней, как с ребёнком, но прямо сейчас Келли ему действительно напоминала ребёнка, который ещё много не понимает в этом мире.
– Ладно, – недовольно проговорила девушка, отпив сока из стакана.
И их жизнь началась с чистого листа. Дениэл привыкал к присутствию ещё одного человека в своём доме: он настолько привык быть один, что порой чужое присутствие его нервировало, но вскоре это неприятное чувство прошло. Рано утром он уходил на работу в школу, а вечером его встречали радостная Келли и скромный ужин. Она совсем не умела готовить, но старалась ради него, и он ценил эти старания. Несмотря на порой неудачные исполнения, он всегда ел её еду и нахваливал. Он считал, что похвала и лишняя мотивация Келли явно не помешают.
Келли послушно позвонила родителям, правда, спустя неделю после разговора. К её счастью, трубку взяла мама. Конечно, та была не в восторге от поступка: она пыталась уговорить Келли вернуться, пыталась наставить на истинный путь, но девушка была слишком упряма, как и её отец. Келли сказала, что поживёт какое-то время у подруги, ей не хотелось ставить родителей в известность о том, что она живёт у бывшего учителя. Возможно, у него могут быть из-за этого проблемы, если кто-то узнает. Разговаривая с мамой, Келли даже поймала себя на мысли, что скучает по ней. Ей порой не хватало её рядом.
Она не спешила рваться к своей мечте, отложив это непростое дело в долгий ящик. Сначала она хотела пожить нормальной жизнью: работать где-нибудь, быть рядом с любимым человеком, который и не подозревает даже об её чувствах.
С каждым днём ей становилось всё тяжелее скрывать свою любовь к Дениэлу. Она ловила каждый его взгляд, внимательно слушала про дела в школе, старалась обрадовать новым блюдом, хоть сама понимала, что оно получалось не таким, как в книжке. Девушка одевалась красиво для него, успокаивала и поддерживала, если его день прошёл не совсем удачно. Однажды она зашла для себя слишком далеко: Дениэл привычно сидел в кресле и читал газету, она подошла к нему сзади, аккуратно опустила руки на его напряжённые плечи и начала массировать их. Дениэл не ожидал таких действий, но не отпрянул. Это были приятные, ласковые прикосновения, от которых по телу разливалось давно забытое тепло.
И Келли хотелось разрушить между ними барьер, дать своим чувствам выйти наружу, показать, что она искренне любит его и хочет быть с ним долго-долго, но страх быть отвергнутой мешал ей предпринять ещё одну попытку. Чувства её двигали вперёд, а рассудок отбрасывал на несколько шагов назад, поэтому всё остановилось на том массаже, который никому из них не давал покоя.
Дениэл не был дураком и после того вечера заметил, что Келли ведёт себя иначе: он стал замечать её томные мимолётные взгляды, её напряжение рядом с ним, её даже срывающийся порой голос, когда он с ней разговаривает. Иногда они любили посидеть вечером вдвоём и поговорить о чём-нибудь, например, о фильмах. И тогда Келли старалась не смотреть в его сторону, потому что боялась, что он её раскусит, боялась, что он отвернётся, а потом и вовсе выгонит, боялась, что он скажет, что её любовь – это всего лишь глупость. А ему же казалось, что это неправильно – заводить отношения с бывшей ученицей, к которой он, кажется, тоже начал испытывать симпатию. И это был замкнутый круг, откуда они не могли вырваться.