Соавторы: Грэг, Гном, Франсуа, Диалектик, Кайхар Урк, Пардус, Часовщик
Было у царя пять сыновей и одна дочка. Не повезло им! Не наделила природа ребятишек красотой и обаянием. Носы картошкой, губки слюнявые, а глазки маленькие и тусклые. И осанкой царские детки не вышли, приземистые уродились, как бочки для засолки. Братья без труда нашли себе каждый по невесте, статной да знатной. С лица царевича воду не пить! — рассудили их избранницы, и без проволочек согласились стать сужеными.
Только для царевны жених всё никак не сыщется. Заморские князья и царевичи в гости хоть и заезжали, да только сватов ни один не заслал. Видать, в других царствах и королевствах царевен и принцесс пригожих достало. А в царстве родном не осталось молодцев знатных кровей, да не женатых. Ничего не оставалось царю, кроме как выдать дочку замуж за простолюдина. Издал он указ: «Казну отдам тому, кто накрепко полюбит дочь мою и женится на ней».
Налетели ловкие прохиндеи, беспросыпные лентяи и жадюги необузданные со всех окрестных царств, начиная от первого и кончая тридевятым. Понял царь, что маху дал, да только поздно было, назад сделанного не поворотишь. Призвал он всех мудрецов своего царства и велел им совет держать, как дочку любимую от участи незавидной и горькой спасти, как найти среди претендентов в мужья душу простую, честную, и чтобы любил суженую свою, а не на богатства зарился.
День думали мудрецы, другой день думали. Чуть не околели от напряжения ума. Как, думают, царю ответить, чтоб, как ни повернулось, они бы невиновны остались? И придумали. На третий день пришли к царю, и говорят — вот, по ту сторону Сонных холмов живёт нечисть одна жуткая, всю округу в ужасе держит. А выглядит так: стоит одинокая могилка, у изголовья — скелет в короне костяной сидит, да орешки миндальные грызёт. Никто мимо просто так пройти не может — захватывает скелет прохожего чарами невидимыми и загадку загадывает. Кто загадку отгадать не может — замертво падает, а кому смекалки хватит — тому нечисть даёт орешек. Кто съест такой орешек — оборачивается зверем невиданным.
Зверя такого во всём свете не сыскать! Глаза точно смарагды, усы, что у гусаров мадьярских, урчит-мурчит, уши торчком. А песни поёт — чистый Баюн! Всякая премудрость такому зверю известна, любая дичь подвластна и страха он не знает. Скелетов он не пужается, а косточки куриные обожает. Страшилище это только к ласке человеческой чутко и податливо. Расколдует зверя, как водится, поцелуй, но только той, которая его полюбит да приласкает. И ежели царевна не токмо генеалогическим древом хороша, но и сердцем добра — то полюбит её расколдованный герой всей душой, а там и свадьбу можно играть!
И говорят мудрецы царю: суженый царевны среди разгадывателей, обернувшихся зверем невиданным. Да вот где этих зверей невиданных искать, да как суженого царевны среди них найти — не знают ни мудрецы, ни глупцы.
— Я знаю! — вскричал тут шут. — Не вели казнить, царь-батюшка! Сон мне вещий сегодня ночью снился. Все так и есть, как мудрецы говорят. А ещё откровение мне во сне было, что признаю я суженого царевны, коль буду на троне, заместо царя, сидеть.
— Ты, на троне? — вскричал царь, аж побелел от гнева. А царевна его ласково по плечу погладила, да и говорит:
— Ах, батюшка, видать, не любишь ты меня совсем, раз на такую малость не согласен — дать шуту совсем недолго на троне посидеть!
А сама царя за бок незаметно щиплет, намекает, чтоб не противился.
Тут царь кричит:
— Начальника караула ко мне!
Прибежал тот, аж чуть не падает, так торопится. Давно такого грозного крика от царя не слышал. Царь командует:
— Немедленно сыскать зверей невиданных и сюда привести!
Начальник караула от страха присел, да и говорит робко:
— Да где ж этих зверей невиданных сыскать?
Тут шут и говорит:
— А ещё в вещем сне привиделось мне, что только один человек может зверей невиданных найти.
— Ну, говори, не томи! Кто таков? — царь командует.
— Ты, батюшка-царь, ты, никто иной, — шут отвечает. — Ты должен идти за Сонные холмы и с нечистью договариваться. Никому, кроме тебя, скелет не откроет, где зверей этих искать.
Задумался царь, а царевна уже кулачком в бок папашин тычет:
— Долго ли ещё мне в девках куковать, батяня? Сделай милость, отправляйся в поход за суженым моим.
А шут масла в огонь добавляет:
— Было мне во сне вещем видение, что стоял ты, царь-батюшка, перед нечистью-скелетом в шутовском колпаке, а скелет говорил: «Раскрою тебе, царь-шут, где звери невиданные хоронятся». Так что бери мой колпак шутовской, а мне твою корону царскую давай. Негоже на троне сидеть без короны царской.
Вспылил царь, закричал:
— Мне, царю-самодержцу, шутовской колпак надеть?
Но кулак дочкин, прилетевший ему в бок, сделал своё дело. Подумал царь, подумал, да и решился: дочку замуж выдать захочешь — ещё не так раскорячишься. Только слез с трона — глядь — шут ему уже колпак протягивает.
Вот, — говорит, — царь-батюшка, реквизит получи.
Отдал царь свою корону шуту, залез тот на трон, корону на голову взгромоздил — впору пришлась! А царь шутовской колпак надел, кафтан царский скинул, да и отправился в путь, к Сонным холмам, жениха для дочки добывать. От расстройства даже ни на коня, ни в карету не сел, пешком поплёлся.
Продолжение: Часть 2 — Часть 3 — Окончание